Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Ли Цинъюй кивнул и, ничего не сказав, двинулся за ворота, сделав знак остальным идти следом.

– Шиди Ли, – поспешно окликнул его шисюн Чжао, – будь так любезен, скажи, кто твои спутники? Мне нужно записать, как их зовут, откуда они и к какой школе принадлежат: не взыщи, таковы уж мои обязанности.

Благодаря выдающимся достижениям в боевых искусствах Ли Цинъюй негласно считался главой молодого поколения воспитанников храма Чистого Ян: даже старшие братья по учению обращались с ним весьма учтиво. Но каким бы превосходным бойцом он ни был, в некоторых житейских делах Ли Цинъюй оставался совершенным невеждой. Услышав вопрос, он слегка нахмурился:

– Этих гостей велел пригласить наставник.

Он явно давал понять: «Не ваше дело».

Шэнь Цяо, опасаясь, что их провожатый ненароком обидит своих братьев, решил вмешаться:

– Сия госпожа – глава Чжао из школы Лазоревых Облаков, с нею прибыли двое учеников. Сей же ничтожный даос носит имя Шэнь Цяо и вольно бродит по свету.

Школа Лазоревых Облаков не произвела на шисюна Чжао никакого впечатления, а вот услышав имя Шэнь Цяо, он переменился в лице и недоверчиво спросил:

– Позвольте узнать, вы ведь тот самый монах Шэнь с горы Сюаньду?

– Верно, – кивнул Шэнь Цяо.

Шисюн Чжао просиял и тут же поклонился:

– Вы и есть монах Шэнь! Простите, что не признал вас сразу! Монах Шэнь, господа, добро пожаловать! Я немедленно пошлю кого-нибудь доложить наставнику!

– Шисюн Чжао, я сам провожу наверх монаха Шэня и его спутников, – сказал Ли Цинъюй.

Шисюн Чжао улыбнулся:

– Шиди Ли, ты же не знаешь: учитель повелел, чтобы ему сразу доложили о прибытии монаха Шэня и главы Чжао – он хочет лично их поприветствовать. Проводи гостей по основной дороге: не торопитесь, полюбуйтесь видами, а я, дабы уведомить учителя, отправлю кого-нибудь коротким путем, по тропинке.

Хоть он и упомянул главу Чжао, любой сколько-нибудь проницательный человек сразу бы понял, что столь любезный прием предназначается одному Шэнь Цяо. Впрочем, Чжао Чиин была в хорошем расположении духа и не обиделась.

Узнав о распоряжении учителя, Ли Цинъюй, само собой, не стал возражать.

Столпившиеся в ожидании бойцы увидели лишь, как кто-то подошел к привратникам, перекинулся с ними парой слов и тут же в обход всех собрался идти на гору. Поднялся ропот:

– Мы что, хуже всех? Столько времени тут стоим, а первыми все равно пускают по знакомству! Какую такую Пробу меча проводит храм Чистого Ян, если даже не знает, что очередность надобно соблюдать!

– Вы заблуждаетесь, достопочтенный, – с достоинством ответил шисюн Чжао. – Пробу меча устраивает Стеклянный дворец, а храм Чистого Ян лишь предоставляет на то свои владения и следит за порядком. Господа, раз вы прибыли на гору Цинчэн, то будьте добры, соблюдайте наши правила. Что же до тех, кто, как вы считаете, прошел без очереди, то один из них – наш соученик Ли Цинъюй, другой – монах Шэнь с горы Сюаньду, а третья – глава Чжао из школы Лазоревых Облаков. Ли Цинъюй провел на гору сих дорогих гостей по велению наставника. Ежели вы чем-то недовольны, подождите встречи с нашим настоятелем, и тогда вы сможете лично высказать ему все, что посчитаете нужным.

Имя Ли Цинъюя, восходящего светила в мире боевых искусств, было у всех на слуху: его прославил поединок с нынешним чжанцзяо горы Сюаньду Юй Аем, в котором Ли Цинъюй лишь немногим тому уступил. После в своих странствиях по цзянху Ли Цинъюй сражался со многими сильными мастерами, в том числе и с Дуань Вэньяном. Пусть он не всегда одерживал верх, людей впечатляло уже одно то, что юноша его возраста на равных противостоит опытным бойцам, и ныне Ли Цинъюя вспоминали едва ли не так же часто, как десятку сильнейших. Немало молодых девушек из сколько-нибудь известных родов цзянху поглядывали на Ли Цинъюя с мыслью о том, каким же он станет прекрасным мужем, а их отцы тем временем прикидывали, как бы заполучить в зятья этого воспитанника храма Чистого Ян, подающего такие большие надежды.

Если при упоминании Ли Цинъюя многие закивали головами, словно им все тут же стало ясно, то имя Шэнь Цяо прозвучало подобно громовому раскату. Все застыли в изумлении, не веря собственным ушам, а потом у многих загорелись глаза – точно так же, как у шисюна Чжао. Теперь никто не возмущался, что прибывшие прошли без очереди.

За последние полгода слухи о подвигах Шэнь Цяо мало-помалу разлетелись по всей Поднебесной. Рассказывали о том, как он убил Хо Сицзина, известного своим пристрастием к изготовлению масок из человеческой кожи, как на горе Тайшань он сразил Кунье, как Юйвэнь Сянь перед смертью доверил ему младшего сына Юйвэнь Суна, с которым монах Шэнь вырвался из окружения, умертвил двух старейшин Обоюдной Радости и покинул Чанъань как ни в чем не бывало. Иными словами, Шэнь Цяо теперь был известен не меньше Ли Цинъюя и, пожалуй, даже больше, чем в бытность свою настоятелем школы Сюаньду.

Конечно, оставались и те, кто по-прежнему сомневался в его мастерстве и полагал, что рассказы о нем сильно преувеличены, но, как ни крути, что сражение под стенами Чанъаня, что поединок с Юй Аем в тогонской столице произошли у всех на виду.

Ныне школа Обоюдной Радости приобрела огромное влияние и всячески угнетала как меньшие школы, так и одиноких мастеров, странствующих по свету. Потому Шэнь Цяо восхищались не только как могучим бойцом, но и как человеком, осмелившимся бросить вызов Обоюдной Радости.

Сам Шэнь Цяо и не подозревал, что за это время слава его многократно возросла, а о былом позоре никто и не вспоминал. Стеклянный дворец еще не составил новый список, но в цзянху уже поговаривали, что Шэнь Цяо полностью восстановил прежнюю мощь и наверняка войдет в число десяти сильнейших. Янь Уши, бдительно следивший за всем, что происходит в мире, наверняка прекрасно знал обо всем этом, а вот Шэнь Цяо, придя в школу Лазоревых Облаков, всецело посвятил себя наставничеству и совершенствованию и потому ничего не подозревал.

Проводник из Ли Цинъюя оказался так себе: он старательно вел за собой гостей и даже пытался развлекать их рассказами об открывавшихся видах, но красноречие не было его сильной стороной, и пояснения эти звучали сухо и скучно. Иные бы и вовсе поторопились заткнуть уши: даже просто любоваться окрестностями казалось куда интереснее, чем выслушивать Ли Цинъюя. Впрочем, Шэнь Цяо и Чжао Чиин и виду не подавали, что беседа их тяготит. Они хорошо владели собой и не допускали ни малейшей неучтивости, а вот Чжоу Есюэ и Фань Юаньбай не выдержали: всю дорогу они кривились и, лишь добравшись наконец до храма Чистого Ян, вздохнули с облегчением.

Прием гостям и впрямь оказали