Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

том смысле, в каком меч похож на нож для масла. Он прорезал бы мою кожу и плоть, как бумагу. Лезвие исчезло, выстрелило, снова исчезло, пытаясь достичь моего лица. Дрожащими от напряжения руками я оттолкнул руку Белой Маски, затем оглянулся на Вермилиона и Калхуна и увидел, что Вермилион-

— играет со своим ножом?

Вермилион вытащил свой боевой нож и крутил его вокруг своей руки и пальцев, лезвие сверкало в сумерках. Его движения были плавными, грациозными; вспышка-вспышка-вспышка. Я с растущим восхищением уставился на сверкающую сталь, но тут Белая Маска резко дернул руку обратно к моему лицу, и я очнулся, оттолкнув ее. Я быстро покачал головой и посмотрел на Калхуна, чтобы увидеть, что он делает...

...ничего. Он смотрел на Вермилиона.

Меня пронзил ужас, когда я понял. «Калхун!» — закричал я.

Калхун не ответил. Вермилион сделал шаг к нему.

«Калхун! Очнись!»

Калхун продолжал смотреть, руки опущены по бокам.

Вермилион взглянул на меня, и в этом взгляде было что-то леденящее. Он не ухмылялся и не злорадствовал; в его глазах было только расчет, успею ли я добраться до него прежде, чем он перережет Калхуну горло. Это длилось лишь долю секунды, затем Вермилион снова сосредоточился на Калхуне, нож сверкал в воздухе, пока он шаг за шагом неуклонно приближался к нему.

Внутри меня поднялась паника, когда я осознал, что у меня есть всего несколько секунд. Мой взгляд остановился на новом сигле на моей руке — но он был на правой руке, той самой, которая удерживала Белую Маску от того, чтобы ударить меня ножом —

Вермилион подошел к Калхуну.

Я стиснул зубы, влил эссенцию в свой сигл силы и позволил сиглу «железного кулака» исчезнуть.

Моя правая рука смягчилась, превратившись обратно в плоть. Белая Маска дернулся, но дополнительной силы от моего сигла силы хватило на то, чтобы отвести руки в сторону на достаточное время для выстрела.

Изумрудный свет расцвел, как звезда. Луч пронзил пространство между Вермилионом и Калхуном, взмыв в вечернее небо. Он не попал ни в одного из них; ни один из них не находился на прямом пути луча, ни один из них не смотрел в мою сторону. Но этого было достаточно, чтобы заставить их обоих отшатнуться назад, закрывая глаза.

Но, сосредоточившись на этом сигле, я ослабил хватку. Рука Белой Маски вывернулась, и на этот раз он, наконец, направил ее мне в лицо. В своем эссенциальном зрении я увидел, как сквозь палец Белой Маски пробивается золотистый свет, когда лезвие Движения начало срабатывать.

Я все еще сжимал левое запястье Белой Маски, и, когда удар полетел в меня, я инстинктивно дернул его с отчаянной силой. Лезвие Белой Маски метнулось к моему носу, но вместо этого ударило по его собственной руке, пронзив плоть и кости. Кровь брызнула мне на лицо.

Белая Маска закричал. Я оттолкнулся и вскочил на ноги.

Думаю, Белая Маска мог убить меня в тот момент, но когда я поднялся, то увидел, как он превратился в призрак из эссенции Света и бросился бежать прочь. Он помчался по дорожке, невидимые шаги поднимали пыль, его образ размылся и исчез, когда он вышел из моего поля зрения.

Я повернулся к Вермилиону и выпустил еще один луч изумрудного света. Тот нырнул в сторону, закрыв глаза, но прежде чем успел оправиться, я ощутил эссенцию Света позади, и Калхун шагнул ко мне, нацелив на Вермилиона свою перчатку с сиглом. Крылатый развернулся и нырнул за одну из колонн газгольдера.

Я встал рядом с Калхуном, прикрываясь его щитом, держа руку поднятой в сторону Вермилиона. Калхун сделал то же самое. Мы оба держали руки нацеленными на место, куда Вермилион предположительно должен был шагнуть, когда он выглянул из-за колонны.

Я видел, как глаза Вермилиона перебегали с одного из нас на другого, и даже в сумерках и на таком расстоянии мог прочитать его мысли по лицу: сможет ли он победить нас в одиночку? Ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он исчез из виду.

Калхун и я выстрелили, мой зеленый луч и невидимый луч Калхуна пронзили воздух. Реакции не последовало, и я сосредоточился на своем эссенциальном зрении, ища характерное мерцание сигла прозрачности Вермилиона. Ничего.

Все было тихо.

Я огляделся. Нападавшие по-прежнему были разбросаны по всему газовому заводу. Большинство из них не двигались, но некоторые начинали шевелиться и стонать, и я не знал, сколько у нас было времени, прежде чем некоторые из них придут в себя настолько, что смогут сесть и взять в руки оружие.

«Нам нужно уходить», — сказал я.

«Знаю. Найди Майка».

На мгновение я не понял, о ком говорит Калхун, но потом вспомнил о человеке, которого подстрелили. Я сосредоточился на своем сигле видения чувствуя, как зрение обостряется, пока я осматривал тела в поисках человека в костюме-

Я указал пальцем. «Вон там!»

Майк еще дышал, но его глаза были полузакрыты, и он, казалось, едва сознавал, что происходит. Калхун оценил его состояние с одного взгляда. «Ты хватайся слева. Я справа».

Вместе с Калхуном мы подняли Майка. Даже с помощью моего сигла силы и помощи Калхуна я едва справился с этой задачей; здоровяк, должно быть, весил почти столько же, сколько мы вдвоем, вместе взятые. Мне пришлось закинуть его руку себе на плечи, и даже тогда это давалось с трудом, но в конце концов мы смогли выпрямиться. Я заколебался, взглянув на убитого мужчину.

Голос Калхуна был напряженным. «Оставь его».

Мы двинулись по тропе, медленно и с трудом продвигаясь ко входу на газовый завод. Мои глаза искали угрозы по сторонам, а спина чесалась от осознания того, сколько врагов осталось у нас за спиной. Если бы кто-то напал на нас сейчас...

Но этого не произошло. Медленно и с трудом мы прошли по тропе и вышли через ворота.

Желтые огни промышленной дороги встретили нас, когда мы вышли из ворот, и смерть и насилие в мгновение ока сменились тихой ночной улицей. Окровавленный раненый мужчина между нами казался совершенно неуместным. Машина Калхуна, к счастью, была рядом, и Майк задохнулся от боли, когда мы с трудом уложили его на заднее сиденье.

«Чинящий сигл?» — спросил Калхун.

«Да».

«Стабилизируй его».

Я залез на заднее сиденье рядом с Майком. Калхун сел за руль. Двигатель машины с рычанием завелся, и я в последний раз бросил взгляд на металлическую ограду газового завода, прежде чем мы уехали в ночь.