Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Опричниках? – переспросил он. – Опричнине Ивана Грозного? Да не то чтобы… А что?

Брови Мицкевича были подняты в изумлении. Но Лене хватило всего одного взгляда, чтобы понять – он лжёт. Делает вид, будто этот внезапный и странный вопрос ничуть не покоробил его.

– Ничего, – ответила Лена.

И понадеялась, что взгляд, который она бросила на Мицкевича, не пропитался тем сожалением, что она чувствовала глубоко внутри.

Глава 19

Кровь – не водица

Год назад

«Лучше, если сегодня вы отобедаете в комнате, госпожа» – слова Дары крутились в голове, пока Солнцева на цыпочках пробиралась по анфиладе. И когда выходила на открытую площадку у входной двери перед подъёмником тоже. И когда соскользнула с него, воровато озираясь по сторонам. И когда бежала по Восемнадцатой линии – мимо пустующего приземистого домишка – когда-то отделение пневмопочты, в котором работала старшая сестра.

«Лучше, если сегодня вы отобедаете в комнате» – вот уж правда.

Елена кисло улыбнулась, сворачивая к саду камней. Всё складывалось ужасно удачно, а она всё равно чувствовала привкус горечи на языке, когда натыкалась взглядом на афишные столбы, расставленные вдоль тротуаров. Они таращились на неё графичными шаржами и заставляли спину покрываться мурашками. На первой полосе «Криптского вестника», приколотого к афишным столбам, было нарисовано лицо, перекошенное гротескным и нелепым ужасом – прижатые к щекам руки и раззявленный в немом крике рот. Художник редакции потрудился на славу, высмеивая ту настоящую, безумную панику, которая в действительности наверняка отразилась на лице Воробьёва, когда за ним пришли ягинцы.

Дара принесла «Вестник» деду сегодня поутру на серебряном подносе. И Елене совсем не хотелось смеяться, когда она увидела его.

«Г-н Воробьёв, уличённый в хранении и распространении нежелательных незадекларированных артефактов, по определению судебной палаты приговорён к обезличиванию и высылке в Трущобы вместе с супругой и двумя детьми…» – значилось в абзаце под заголовком. За завтраком Солнцева так и не успела его дочитать – дед почти сразу поднялся из-за стола и покинул столовую вместе с газетой. Отец последовал за ним парой мгновений спустя, побледнев так, что стал похож цветом на самобранную скатерть. Сейчас, локтями прокладывая себе дорогу сквозь толпу к «Артефактории», Елена могла бы уже сотню раз вырвать «Вестник» из рук очередного прохожего. Дочитать статью. Но ей это не было нужно, она и так понимала, что там внутри.

– Это могли быть мы, – вырвалось у Елены, когда она заметила газету у Котова в руках. – Моя семья. Если бы их судили, как заведено, за проступок Солнцева-младшего.

Мирослав ждал её, прислонившись к стене под табличкой «Артефактория». Мирослав сложил «Вестник» пополам, а потом окинул Солнцеву ничего не выражающим взглядом:

– Да, пожалуй, – флегматично отозвался он. – Но, к счастью, вы породнились с Лисовыми.

Котов отшвырнул газету, и та угодила в чугунную урну у входной двери лавки.

– Наш уговор в силе? Идём?

Не будь у деда и отца столько денег и связей, поход Солцева-младшего на Поверхность закончился бы для них всех точно так же. Опалой. Высылкой в Трущобы. Смертью.

«И ты собираешься так рисковать», – промелькнула недобрая мысль в голове, голос разума, возможно. – «Снова». Солнцева задушила её на корню, упрямо следуя за Котовым. Позволяя ему уводить себя прочь от центральных колец – странными маршрутами, тесными проулками и вонючими подворотнями. Да. Она собиралась поступить очень-очень глупо. Но правильно.

Прогулка на Восьмое кольцо оказалась ожидаемо долгой. Но спокойной. Никаких происшествий, их даже не допрашивали на заставах. Казалось, ягинцам не было никакого дела до парочки сопляков. Возможно, один только жалкий вид Котова с этими его заплатанными брюками и подбитым лицом был слишком красноречив, чтобы задавать вопросы. А возможно Ладины россказни о строгой пропускной системе между районами были просто байками. Способом держать Елену подальше. До встречи с Котовым она и в доках не была никогда.

– Дай мне схему, – вдруг велел он.

Они стояли в очереди на ещё одном досмотре, после того как слезли с «Руслы» на окраине Седьмого кольца. Елена окинула Котова подозрительным взглядом и не пошевелилась. У него под глазом был огромный чёрный синяк.

– Быстрее, Солнцева. – Голос Мирослава не звучал взволнованно или нетерпеливо. Он был пресным. Даже когда тот быстро добавил: – Здесь сейчас обыски тщательнее из-за копателей.

Солнцева на миг прищурилась, но прежде чем успела что-то спросить, Мирослав щёлкнул пальцами у неё перед лицом и вопрошающе раскрыл ладонь. Это было так грубо… – Солнцева недовольно скривилась, но отдала ему сложенный вчетверо лист. Котов быстро вложил его между страниц какой-то книжки. И засунул ту обратно в авоську на длинном ремне – она болталась почти на уровне его коленей.

– И это по-твоему… – нервно начала было Елена.

Но раньше чем успела продолжить, к ним приблизился ягинец. Огромный чёрный овинник чеканил шаг рядом с ним. Солнцева сглотнула. Саблезубая тварь остановилась к ней вплотную – овинник был таким большим, что тяжёлая морда оказалась на уровне грудины. От зловонного дыхания и утробного урчания, похожего на стрёкот шестерней подъёмника на домах, у Елены во рту проступил привкус желчи. И она нервно скосила глаза на Мирослава. Будто бы он мог что-то сделать. Вторая гигантская чёрная кошка обнюхивала его с ног до головы, роняя длинные нити слюней на и без того перепачканную косоворотку. Ягинец потрошил его авоську. И Солнцева забыла, как дышать, когда обтянутые чёрной перчаткой пальцы вытащили «Алхимию. Продвинутый курс». Книжку, между страниц которого была спрятана схема Восьмого кольца. Елена в ужасе уставилась на Мирослава. Но он выглядел совершенно расслабленным. Безразличным – почти блаженным. Его взгляд был каким-то поплывшим, уголки губ чуть подёргивались, словно он изо всех сил старался не улыбаться. И вкупе с огромной клыкастой тварью рядом и ягинцем, листающим его… учебник, всё это выглядело немного безумно.

Если схему Солнцева-младшего найдут, их маленькое тайное приключение закончится, так толком и не начавшись. Интересно, поможет ли родство с Лисовыми в этот раз? Елена от страха едва ли могла нормально дышать. Но ягинец бросил книгу обратно в котовскую сумку, овинники ещё раз обнюхали их с Еленой, а потом их просто… пропустили. Так не сказав ни слова, ягинцы перешли к стоявшим позади горожанам.

Солнцева прерывисто выдохнула. Всё это было так странно – и обыски, и овинники, и само Восьмое кольцо, на которое они с Котовым ступили четверть часа спустя. Елена начала терять ощущение