Тени Овидии - Нилоа Грэй

– Я тоже, Уинтерсон. Я тоже тебя люблю.

И они оба рассмеялись, сливаясь в жарком поцелуе.

И тут она почувствовала, как их энергия собирается воедино, как соединяются на небе тучи перед грозой. И в этот момент белый свет вышел из Ноама и залил его глаза, окружил сотканным из света ослепительным облаком.

– О, боже, – прошептала Овидия.

– Посмотри на себя, – сказал Ноам.

Овидия опустила глаза и увидела, как из нее вышла тень-змейка и поплыла в сторону ослепительного облака Ноама, сливаясь с ним. А еще – как кулон на ее груди, и вместе с ним и кольцо на пальце начали светиться ярче. Удивительное дело: чем больше удовольствия она испытывала, тем сильнее сияли рубины в ее магических украшениях.

Наклонившись к своей возлюбленной, Ноам аккуратно лизнул ее розовый сосок. А потом, более уверенно, лизнул и куснул еще раз. Овидия впивалась в него ногтями и руками, и, напрягая ноги, почувствовала, что они оба готовы взорваться.

– Да, любимый, сделай это. Для меня.

И отпустив себя, Ноам сделал это – одновременно с Овидией нежно поцеловал свою возлюбленную. После чего мир вокруг них сначала померк, потом снова зажегся. А грань между светом и тьмой пропала.

Распущенные локоны Ноама падали на лицо, и Овидия, которая лежала у него в объятиях, откинула одну из прядей. Даже во сне Провидец продолжал крепко обнимать Овидию. Так крепко, что казалось, никогда не посмел бы отпустить ее. Впрочем, она бы этого и не хотела. Чувствуя, как сладкая истома разливается по телу, Овидия смотрела в лицо Ноаму и думала о том, как он красив, как совершенен, как умен и как ей повезло с ним. Девушка прислушалась к празднику за стеной. Звуки стали тише, но бал явно еще не закончился. Черная Ведьма прикинула, сколько сейчас могло быть времени, но поняла, что не знает даже примерно. В одном она была уверена: до рассвета было еще далеко, и это не могло не радовать.

Глядя на следы поцелуев на своей коже, Овидия воспроизводила в памяти самые яркие моменты этого вечера. Горячие воспоминания будили внутри знакомое ощущение, и девушка решила, что самым лучшим сейчас будет отвлечься и подышать воздухом. Накрыв Ноама простыней, она отправилась искать свою одежду. Вещи были беспорядочно разбросаны по полу. Увидев свой корсет, девушка невольно вспомнила, с каким рвением Ноам срывал его с нее, исполняя свою заветную мечту.

Борясь с желанием разбудить Ноама, Овидия вышла на балкон и прикрыла за собой дверь. Где-то там, словно в далеком сне, все еще танцевали и смеялись люди. Черная Ведьма обхватила себя руками и посмотрела вперед, на убегавший за горизонт ночной Лондон. Даже отсюда, с окраины, город казался необъятным – словно тень от огромной, никогда не спящей птицы.

Размышления Овидии прервал скрип двери позади.

Девушка улыбнулась и, не оборачиваясь, проговорила:

– Я скоро вернусь. Захотелось подышать.

Сильные руки обняли ее сзади. Овидия вздохнула. Но в следующее мгновение похолодела. Это были не руки Ноама. Их обладатель был намного выше и крупнее его.

– Можешь не возвращаться, детка, – услышала Овидия незнакомый голос. Она попыталась развернуться, но не смогла. Потому что в следующее мгновение у нее во рту оказался кляп, в нос ударил резкий запах. Ведьма попыталась сопротивляться, но движения выходили какими-то вялыми, будто она двигалась сквозь вязкое, заросшее тиной, болото. А потом все погрузилось во тьму. Последним, что она услышала, был самодовольный смех незнакомца, а последним, что увидела – смутная фигура, которая выпрыгнула через балкон и исчезла в холодной лондонской ночи.

Воспоминание VII

1543. Где-то в отдаленной части Англии.

В лесу пахло гарью. Запах был таким сильным, что ощущался даже в самой глубине. Там, в чащобе, стояла хижина. В хижине царила суета. Люди спешили собрать все самое необходимое, чтобы поскорее покинуть опасное место. К окну, расположенному сбоку от центральной двери, подошла невысокая девочка и отдернула занавеску.

– Мама, они приближаются.

Женщина встала в центре небольшой, едва освещенной, комнаты и подозвала к себе детей.

– Идите сюда, – сказала она. – Все трое. Живо.

Голос у женщины был строгий, но спокойный.

Самая высокая, по-видимому, старшая, вышла из угла и направилась к матери. Девочка помладше, которая стояла у окна, отошла от занавески. Наконец, самый маленький, мальчик, схватился за ее юбку.

Они стояли и молча ждали распоряжения женщины. А та думала о том, как сильно подросли они за последнее время. Как похорошели. У всех были черные, как смоль, волосы и карие глаза, который сейчас приобрели волшебный золотистый оттенок.

– Послушайте меня внимательно, – сказала Анжелика, обращаясь к детям. – То, что случилось сейчас – следствие опасной, очень опасной магии. Мы не можем исправить то, что уже свершилось. Но нам надо обсудить план наших дальнейших действий.

– Мама… – послышался полный тревоги девичий голосок, но Анжелика не дала дочери договорить.

– Вам следует бежать отсюда. Я сейчас говорю не про нашу деревню. Я говорю про Англию. Мне неважно, куда вы убежите. Чем дальше, тем лучше. И помните, вернуться обратно вы уже не сможете, – Анжелика скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на детей. – При вас ли то, что я дала вам?

Дети переглянулись и закивали.

– Давайте проверим, – сказала женщина. – Альбин: кольцо.

Старшая дочь, которой на вид было около двадцати лет, достала из кармана кольцо и, положив его на мягкую, совсем еще детскую ладошку, протянула матери. Анжелика кивнула, и девушка быстрым движением спрятала предмет обратно.

– Вергилия: кулон.

Девочка вынула из-за ворота кулон с рубином насыщенного красного цвета. Анжелика снова кивнула и пошла к самому младшему.

– Фестус, милый.

Мальчик полез рукой в карман, но так и застыл: шум за окном привлек всеобщее внимание. А через мгновение дверь распахнулась и в комнату вошла госпожа.

– Тетя Августа!

Фестус бросился к матери, старшие дети последовали его примеру.

– Здравствуй, Анжелика, – холодно проговорила Августа. Сестры посмотрели друг на друга, и маленькому Фестусу на мгновение показалось, что мама смотрит на свое отражение – настолько они с тетей были похожи. Хотя нет, они были не просто похожи. Анжелика и Августа были близнецами.

– Что же ты наделала, – проговорила Августа, в ужасе глядя на сестру, – ты вообще понимаешь, какие у этого всего будут последствия?

– Это мы убедили маму, –