Тени Овидии - Нилоа Грэй

так легко и приятно обманывать, – проговорил Ноам, прохаживаясь взад-вперед по комнате, – что с остальными не было уже никаких проблем. После тебя в игру вовлеклись все. И Шарлотта была такой невинной… Но больше всего меня удивило то, как быстро удалось затащить тебя в постель.

Ноам засмеялся, и Овидия застонала от боли. Ей было больно слышать его, больно смотреть на него.

– Ты очень хороша связана. Надо было связать тебя еще вчера. Жаль, времени не хватило.

Овидию охватил ужас. Ей было страшно от этих слов, и от того, как он сжимал ее лицо своими руками, заставляя смотреть на него. Но главным образом, от запаха. Очень сильного и чужого до тошноты, совсем не похожего на запах Ноама.

Поэтому она испытала облегчение, когда сквозь толстые стены послышался приглушенный стук шагов, и Ноам, разочарованно щелкнув языком, отошел в сторону. Забрав с собой свой отвратительный запах.

– Закончилось веселье. Жаль.

Сказав это, Ноам отпустил, наконец, лицо Овидии и сделал несколько шагов назад. Скрестив руки на груди, он осмотрел ее так, как будто он был скульптором, а она – его изваянием.

– Знаешь, о чем я вспоминал недавно? О нашем танце. Вовремя я тогда появился, как думаешь?

Овидия нахмурилась. Теперь она была не просто напугана, но еще и сбита с толку.

Тут Ноам произвел странное движение руками и сероватый туман окружил его. Овидия сразу узнала этот жест. Так делали провидцы, когда создавали иллюзию.

Образ Ноама начал меняться, скулы стали более острыми, а тело вытянулось. Волосы посветлели, глаза позеленели. И перед Овидией оказался Харви. Маг всплеснул руками так, будто его забавляло происходящее, словно он был ребенком, увлеченным необычной игрой.

Овидия вскрикнула, дернулась, и цепи больно врезались ей в запястья.

– Обожаю, когда вы так реагируете, – усмехнулся колдун.

И тут позади него кто-то произнес:

– Перестань, Харви.

Этот голос она тоже узнала. Он принадлежал Лидеру Серых, магу Бенджамину.

Бенджамин пристально посмотрел на нее и во взгляде его читались одновременно гнев и удовлетворение. Чувствовалось, что он давно ждал этого момента.

Он встал перед ней, внушительный, как башня или гора. А потом схватил за волосы и, резко дернув, заставил поднять лицо. Слезы боли и обиды потекли по щекам Овидии.

– Тебя было трудно поймать, Черная Ведьма. Но теперь ты наша. Теперь не уйдешь.

Тут послышались новые шаги, и Бенджамин озорно улыбнулся:

наклонившись так, чтобы Овидия могла как следует разглядеть новых гостей.

Элеонора.

Галус.

Алазне.

Лидеры остановились рядом с Харви, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за происходящим. Но в их глазах не читалось ничего, кроме ненависти и отвращения.

– Ты справился, Харви, – похвалил Галус.

– Это было несложно, – беспечно ответил тот, – с Мурхиллом вообще оказалось проще всего.

Мир вокруг Овидии замер. Она увидела Элию, умирающего у нее на глазах, и темную фигуру, убегающую через окно.

Но они не двигались, а словно застыли каждый в своей позе. И кроме этой застывшей картинки, в мире, казалось, больше и не было ничего. Не было и не будет.

Значит, это был он. Харви. Он убил Элию.

Воспользовавшись моментом, когда Бенджамин не смотрел на нее, Овидия бросилась к помощнику Эндоры. Длины цепи хватило бы, чтобы расцарапать ему лицо. Увидев разъяренную Ведьму, которая рвется к нему, Харви потерял свою вечную ироничную улыбку. Но, к сожалению, выместить на своего врага всю злобу, что скопилась в ней, Овидии не удалось. Потому что в следующее мгновение Элеонора сделала шаг по направлению к ней, подняла руку, и Овидию ослепил яркий свет, жгучий и ядовитый.

– Или ты лежишь смирно, или я тебя ослеплю по-настоящему, маленькая Черная Ведьма, – прорычала Элеонора. – Так что, будешь слушаться?

Корчась от боли, Овидия нашла в себе силы кивнуть, и ослепительный свет тут же померк.

Девушка упала на землю, плача кровавыми слезами. Ее тошнило.

Их план был теперь предельно ясен Овидии. Убить Элию, свалив на нее вину, а потом разделаться с ней, как они разделались с Анжеликой.

– Алазне, готовься, завтра она будет твоя, – прохрипел Бенджамин.

Сердце Овидии забилось от страха, она импульсивно сжала руки, потянула цепи и тут вдруг почувствовала тревожную пустоту в правой руке. Кольцо. Его не было. Овидия опустила голову и, взглянув на грудь, поняла, что кулон тоже пропал.

Отчаяние охватило Черную Ведьму. Пытаясь выместить его, она снова и снова дергала за цепи, не столько пытаясь вырваться, что очевидно было бесполезным, сколько выражая таким образом свою боль, безграничную и отчаянную.

– Интересно, как сейчас себя чувствует Клинхарт. Кто-кто, а он хорош понимает, что ждет его любимую девочку, – голос Бенджамина был ледяным и скрипучим, как будто ножом скоблят по стеклу.

Сказав это, он обернулся, намереваясь уйти. Готовая последовать за ним, Элеонора в последний раз посмотрела на Овидию.

– Приятного времяпрепровождения, крошка, – проговорила она. – На этот раз мы как следует подготовились, так что убежать не получится.

И она подняла ладонь, из которой продолжил струиться свет, правда, не такой яркий, как тот, что еще недавно чуть не лишил Овидию зрения. Следом за Бенджамином, Харви и Элеонорой, из комнаты вышел Галус, который даже не взглянул на Овидию, словно она была обычным камнем. Выходившая из комнаты Алазне, напротив, задержала на пленнице свой взгляд, впрочем, ничего не выражавший. После чего самодовольно засмеялась и ушла, стуча каблуками по каменному полу.

Наконец, в комнате никого не осталось. Оказавшись одна, Овидия попыталась успокоить дыхание и прийти в себя от боли, которая лишала ее сознания.

Она закрыла глаза, погружаясь в себя. Сейчас ей как никогда нужна была ее сила. Овидия попыталась собрать всю свою энергию, чтобы почувствовать знакомое шевеление внутри. Но ни змейки, ни главные тени не откликались. Более того, у Овидии складывалось ощущение, что тени не спали, как это бывало не раз, ей казалось, что они исчезли совсем. Овидия открыла глаза, посмотрела в темноту и тихонько сказала самой себе:

– Ну, вот и все, милая. Теперь ты совершенно одна.

24

17 декабря 1843 года.

Лондон, Англия.

Радостное оживление, которым был наполнен особняк, сменили отчаяние, хаос и тоска. Все собрались в главном зале и слушали Эндору, которая раздавала распоряжения.

– Срочно патрулируем город. Разделитесь на группы, так, чтобы в каждой было по Ведьме. Мне надо не меньше пяти групп на центр и еще столько же на окраины. Железнодорожные станции обследуйте особенно тщательно. Залезайте