Тени Овидии - Нилоа Грэй

и, как и Шарлотта, не понимал языка птиц, заметил кое-что, что считывалось без слов. Сначала Эндора выглядела расстроенной, потом она приняла из клюва птицы какую-то белую вещицу. Перчатка, – понял Ноам.

– В Лондоне нет никаких следов Харви, – наконец проговорила Эндора.

– Я знаю, как выяснить, где она, – впервые за долгое время подал голос Ноам. – Дайте мне перчатку.

Вид и голос Ноама были такими, что Эндоре не оставалось ничего другого, как протянуть ему то, что он просил. Провидец взял перчатку в руки и сжал с такой силой, как будто боялся, что какая-то неведомая, но мощная, не считающаяся ни с чем сила, может унести ее.

Эндора внимательно посмотрела на кузена и, подойдя к Шарлотте, встала у нее за спиной. Ведьмы взялись за руки. Обе заметно дрожали, но Шарлотте, казалось, было легче контролировать себя. Тем временем Ноам все колдовал. Так продолжалось довольно долгое время. А потом терпение Эндоры кончилось.

– Ноам, – позвала она требовательным тоном.

– Это случилось в ночь праздника, – ответил Ноам. Харви похитил ее буквально у меня из-под носа.

– Клянусь Луной, – прохрипела Эндора, и вокруг нее начало собираться фиолетовое облако. – Я сделаю все, чтобы уничтожить этого ублюдка.

– Где он сейчас? – решительно вмешалась в разговор Шарлотта. – Ноам, посмотри внимательнее, я знаю, ты можешь.

– Он не настолько умен, чтобы не оставить никаких следов, – с брезгливостью проговорила Эндора.

В этот момент земля задрожала под ногами Ноама, и он начал произносить какие-то слова. Шарлотта с Эндорой сразу узнали запрещенное заклинание. Но какое это сейчас имело значение? Ноам снова закрыл глаза, и вокруг него, как от сильного вихря, закружилось серое облако. Так работала его магия.

– Эндора, – растерянно поговорила Шарлотта, – может, ему нужно…

– Все в порядке, – перебила Ночная Ведьма, – не трогай его.

И девушки продолжили молча наблюдать за Ноамом, который использовал весь потенциал своей силы, чтобы узнать, где мог находиться Харви и куда он спрятал Овидию.

В какой-то момент почва под ногами Ноама содрогнулась, и окружавший его вихрь исчез. Провидец открыл глаза и осмотрелся, тяжело дыша.

– Ноам?

Все еще погруженный в себя, Провидец поднес перчатку к губам и нежно поцеловал ее.

Так он стоял некоторое время. А потом заговорил.

– Я получил доступ к памяти перчатки, – сказал он. – Овидии закрыли рот, после чего она потеряла сознание. Она была в одной ночной рубашке. Негодяй. Он оставил нам ее красное платье и свой нож в насмешку. Чтобы мы не сомневались, что это был именно он.

– Но сейчас-то он где? – прервала Шарлотта, которой не терпелось начать вершить справедливую раправу над Харви.

О том, насколько Шарлотта была разъярена, можно было судить по синему сиянию, которое на этих словах начало вибрировать вокруг ее тела.

– В Винчестере, – ответила Эндора за Ноама. – Нам надо искать его в Винчестере.

Свет вокруг Шарлотты усилился, и Клинхартам пришлось сделать шаг в сторону, чтоб их не задело опасной волной. Ноам прикрыл руками лицо и силой провел по нему, словно снимал с него невидимую маску.

– Как он смог так быстро сбежать? – спросила Эндора. По тону мадам было заметно, что вопрос ее скорее риторический.

– Я смог увидеть только момент, когда он вывел ее из комнаты. Хотя…

– Что хотя?

Ноам посмотрел на Эндору. Потом на Шарлотту. Две пары глаз в нетерпении ждали его следующей реплики.

– Я хотел сказать, что, кажется, знаю, где мы можем найти ответ. В одной из твоих книг, Эндора.

– В гримуарах?

– В гримуарах.

– Тогда идем, – с готовностью кивнула Эндора.

И они отправились в библиотеку.

25

18 декабря 1843 года,

Англия

Если ад существует, то, наверное, он выглядит так. Страшно, безлюдно. Темно: если не считать тонкого лучика света, проникающего внутрь камеры. Цепи натерли ее кожу, а тело онемело от неудобной позы. А еще там было очень-очень холодно. Она просидела в этом карцере почти целый день, в одной рубашке, ее зубы стучали, а покрытое холодным потом тело заледенело.

За последние несколько часов она испробовала, казалось, все. Но, как и в ту злополучную ночь Самайна, ее магия не слушалась ее, как и тело – она находилась в темнице, обезвреженная силами ее врагов. В конце концов, поняв, что все бесполезно, Овидия рухнула на землю, свернулась калачиком и попыталась уснуть. Если исправить ничего нельзя, то можно хотя бы попытаться восстановить силы, даже чуточку.

Но сон не приходил. Чтобы как-то отвлечься от ужаса вокруг, Овидия начала думать о Ноаме. Она думала о нем так увлеченно, что в какой-то момент ей начало всерьез казаться, что он лежит рядом и смотрит на нее, живой и настоящий. Продолжая предаваться сладким мечтам и воспоминаниям, Овидия представляла себе его ласки, поцелуи, шутки. Вспоминала, как две ночи назад, положив голову ей на грудь, он прошептал: «Я хотел бы каждую ночь засыпать, слушая биение твоего сердца». Слезы подступили к глазам Овидии, а сердце защемило от боли. Это была совсем не та боль, которую она испытывала, когда думала о том, что Ноам предал ее. Та боль была связана с обидой, эта была чище, но в разы сильнее, острее и реальнее.

Она подумала о Шарлотте. Как, должно быть, волнуется за нее подруга, как переживает. После Лотти мысли Овидии переключились на Эндору. Вот кто был по-настоящему предан, ведь Харви был ее помощником, и это она привезла его с собой в Лондон.

Закрыв глаза, Овидия прошептала имена своих теней, надеясь услышать ответ, но вместо ответа услышала стук каблуков по каменному полу. За время пребывания здесь слух ее настолько обострился, что она могла различать даже малейшие оттенки звуков. Про эти каблуки, например, она могла точно сказать, что они были чуть притуплены, стерты о время.

Овидия насторожилась и слегка приподнялась на локтях, вглядываясь в темноту. На пороге, ровно в том месте, где несколько часов назад появились Лидеры, возник новый силуэт. Не зная, чего ждать на этот раз, она, гремя цепями, отпрянула к стене.

Медленно, словно боясь чего-то, тень вышла на единственный слабо освещенный участок комнаты, и Овидия поняла, что ее песня спета. Характерные заостренные черты и сияющие под светом луны волосы Лидера Алазне не узнать было невозможно. Овидия попыталась вновь обратиться к своей магии, ни на что, впрочем, не