Тени Овидии - Нилоа Грэй

– Кровавое заклятье – не детская забава. Теперь вы будете бродить бесплотными тенями, пока кто-нибудь его не разрушит.

– Если бы не ты, тетя, они бы не бежали сейчас сюда, чтобы убить нас, – закричала Вергилия с ненавистью в голосе. – И главное, какой смысл? Не будет черной магии, не будет их самих.

– Если черная магия исчезнет, мы начнем потихоньку сходить с ума, но это будет небыстрый процесс. Что же касается Чувствительных, то они будут терять силы, кроме тех некоторых, кто получит чрезмерную власть, – с равнодушием в голосе, как будто речь шла о том, что нельзя изменить, проговорила Августа.

– Во всем нужен баланс. Маги выбрали вас, сестер, как раз потому, что вы олицетворяете гармонию. Черная Ведьма и Белая Ведьма. А между ними – Чувствительные, у каждого из которых свое место.

– Ты видишь только то, что хочешь видеть, – фыркнула Альбин, поворачиваясь к Вергилии.

– Уходите, – скомандовала женщина, не сводя глаз с сестры. – Немедленно.

– Это невозможно, – сказала Августа в отчаянии. – Я знаю, что не должна этого делать. Я не хочу убеждать всех, что ты опасна, но…

– Я не убивала того крестьянина, Августа, – сказала Анжелика. – И ты это знаешь. Но предпочитаешь верить, что убивала, потому что боишься родной сестры.

Фестус крепче прежнего вцепился в юбку Анжелики, и Черная Ведьма, самая первая Черная Ведьма в истории, на мгновение отвела взгляд от Августы и посмотрела на своих детей.

– Бегите. Сейчас.

Услышав слова матери, даже не столько сами слова, сколько интонацию, Вергилия разрыдалась. А Фестус, который в свои десять лет еще ни разу надолго не отрывался от матери, приклеился к ее подолу. На помощь пришла Альбин. С каменным лицом она подошла к нему и, аккуратно убрав цепкие пальчики от материнской юбки, взяла брата за руку. Тем временем Вергилия, рыдая, кидала в дорожный мешок самое необходимое.

Наконец, бросив на мать прощальный взгляд, дети выбежали через заднюю дверь в лес. Сердце Анжелики было сильным, закаленным годами и испытаниями. Но когда она услышала крики своего мальчика, который звал ее, захлебываясь слезами, в глазах ее защипало. В свои десять Фестус был уже достаточно взрослым, чтобы не испугаться кровавого заклятья. Но когда дело доходило до разлуки с матерью, он был еще сущее дитя.

– Будет лучше, если ты уйдешь, Августа, – проговорила Анжелика. – Ты же не хочешь остаться наедине с врагом.

– Ты мне не враг, Анжелика.

– Тогда объясни мне, зачем ты сделала то, что сделала? Такие вещи даже по отношению к врагам не делают. А уж к друзьям и подавно.

Анжелика взглянула на сестру. То же лицо, те же черты. Только глаза чуть более светлые, а вокруг уже собираются морщинки. И седина просматривается в густых каштановых волосах.

– Мое чувство к тебе похоже на зависть. Только сильнее во сто крат.

– Это не объяснение. Мы все вольны испытывать разные чувства. Ты же просто взяла и осудила меня и моих детей на смертную казнь. А вдобавок разрушила жизнь других ведьм. И все из-за чего? Из-за простой ревности!

Августа сделала шаг вперед, сократив расстояние между собой и сестрой.

– Я не стану оправдываться. Мне нет оправдания. И я никогда не смогу исправить то, что я сделала. Сначала я просто восхищалась твоим даром. Но потом, когда поняла, что сама никогда не смогу обладать и толикой твоего таланта, мои чувства почернели.

– Мы – ведьмы старинного древнего рода, – с недоумением в голосе проговорила Анжелика. – Ты белая, я черная. Таких не было и не будет никогда. Как ты могла не ощущать себя особенной?

Августа провела ладонью по заплаканному лицу.

– Это проблема моя, не твоя. Я была не в силах побороть свои чувства, и в итоге ты расплачиваешься за это. Я очень виновата. И если это может тебя утешить хоть немного, знай, что я буду нести на себе это бремя всегда. И что прощения от тебя я не жду.

– Я никогда не была настолько зла на тебя, чтобы не согласиться простить, – прошептала Анжелика, оборачиваясь к окну. К дому, пересекая луг, уже приближались люди. Черная Ведьма поежилась и продолжила, – Моя сила в этих предметах. И в моих детях. Магия течет по их венам, и, что бы ни произошло со мной, сила, унаследованная ими от меня, не пострадает.

На лице Августы отразился страх. Кажется, она начала понимать, что происходит.

– Помоги мне уйти из жизни достойно, – спокойно проговорила Анжелика, доставая спрятанный на поясе у корсета кинжал.

Августа взглянула на оружие стеклянными глазами.

– Я не понимаю, – солгала она.

– Убей меня, Августа. Помоги мне уйти достойно. Я предпочту умереть от твоих рук, чем от рук неблагодарных людей.

Августа молчала. И это молчание удивило Анжелику. Зная сестру, она ожидала увидеть если не протест, то, по крайней мере, волнение или слезы.

Наконец Белая Ведьма заговорила:

– Ты правда не ненавидишь меня?

– Правда.

– Я должна буду взять на себя какие-то обязательства после… После того, как ты…

– Контролируй Чувствительных. О своей магии я позаботилась. Она не умрет.

– Ты действительно хочешь этого?

– Да. Убей меня, пока это не сделали они.

Августа приняла из рук Анжелики кинжал и посмотрела в серьезное, полное решимости лицо сестры.

Она знала, на что шла. Знала, зачем. Таким образом она защищала своих детей и спасала черную магию от вырождения.

– Бедная моя Августа, – сочувственно пробормотала Анжелика. – Мне жаль, что ты ненавидела меня, жаль, что ревновала. Это тяжелые чувства.

– Я никогда тебя не ненавидела, никогда, – шептала Августа сквозь слезы.

И Анжелика вдруг увидела за морщинами и сединой юную девочку, ранимую и беззащитную.

– Ну, а раз так, то исполни мое последнее желание. Убей меня.

Шаги людей слышались уже совсем близко. Их там была целая толпа: узнав, что в деревне появилась ведьма, к Чувствительным присоединились и Нечувствительные. И первые даже не противились этому: ведь их объединяла общая благородная цель. Пройдет несколько минут, и вся эта толпа ворвется в дом, но еще раньше Августа вонзит нож в грудь Анжелики и та, окровавленная, упадет в объятия сестры. Ее взгляд будет уже затуманен, а дыхание начнет сбиваться, но она успеет пробормотать: «Беги! Не то они примут