Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

– Дай, – подтвердил Леший.

Ребята Симакова поднимали людей, которые, кажется, так и не поняли, что происходит, но подчинялись приказам спокойно, равнодушно. Симаков же протянул флягу, в которую Весняна, открыв, легонечко дунула.

– Смешай с другой водой и умойся, – велела. – И ребят своих тоже. Лицо и руки. Тьма оседает.

Симаков поглядел на флягу, поднес к носу…

– Ты не нюхай, – князь отвлекся от созерцания битвы дружины Вещего Олега с коварными недругами, которые норовили князя окружить, – а делай, что сказано. Ясно?

– Так точно! – Симаков вытянулся. – Леший, оно, конечно, дело твое… но там основной удар с другой стороны ждут. Мы-то задницу прикроем, но сил у нас не особо много…

– Это пока. – Софья Никитична погладила Даньку по голове. – Вот сейчас приедем, и сил прибавится…

– Софьюшка?

– Тут недалеко кладбище новое, еще километра два-три, но не больше пяти, – прикинула она. – И мертвецы давно уж недовольны. Волнуются.

– Если вы про скотомогильник, то он уже восстал.

– Я просто про могильник. – Софья Никитична нарисовала могилку на задернутом водою стекле. – А скоты большею частью живы. Но нам пора. Нехорошо опаздывать. Неприлично. Лешенька, вы тут закончили меняться?

Ворон с ребятами давно просочились в салон и теперь пытались нацепить на руки браслеты. Морды их, конечно, с потерпевшими не больно совпадали, однако Леший искренне надеялся, что слишком пристально никто сличать не станет.

– Да, Софья Никитична. А вы уверены, что надо?

– Когда мертвецы хотят восстать, они восстанут. Поэтому весь вопрос лишь в том, сами или под моим управлением. Я, конечно, не настаиваю…

– Зря, – Симаков махнул рукой, – совершенно зря. Пашка вон зомби-коровами управляет ныне, вы – армией мертвецов. Не знаю, кто тут и что планировал, но надеюсь, нервы у него крепкие.

– Почему? – подала голос Данька, на мгновенье отвлекшись от сражения.

Тем паче Вещий Олег всех победил и, запрыгнув на коня, размахивал над головой мечом. Явно речь читал.

– Так свихнется еще, а ненормальных, деточка, не судят…

– Деда?

– Не переживай, до суда он не доживет, – сказала Софья Никитична. – В конце концов, мертвецы вовсе не обязаны соблюдать закон.

– Шеф, – зашептал Ворон, – ты б дите высадил, что ли…

– Я все слышу. – Данька обернулась и прищурила зеленющие, неестественно яркие глаза. – Нехорошо за спиной человека обсуждать! Лучше расскажи чего…

– Чего? – удивился Ворон.

– Не знаю. Вот деда про Вещего Олега рассказал…

– А я про принцессу могу.

– Которую дракон украл?

– Могу и про такую.

– И в башне заточил? – Данька, взмахом руки отправив Вещего Олега в небытие вместе с дружиной и конем, нарисовала высокую башню. – Дракона нарисуй только… И вот она сидела, сидела в башне, ждала принца, а он не шел. И принцесса заскучала…

– Вот так, – одними губами произнес Мазин, – и начинается большая часть историй о великих подвигах.

Глава 35

О некромантах, кладбищах и драконах

«Я вас прошу. Да неважно, откуда растут у него руки, если они золотые…»

Из дамского разговора о мужьях богатых, бедных и в целом всяких

Софья Никитична прикрыла глаза, очень надеясь, что улыбка не исчезнет, что никто-то не заметит ее слабости.

Или силы? Сила и слабость так похожи.

Сила накатывала. Волна за волной, волна за волной… И волны эти заставили Якова хмуриться. Он нахохлился, сделавшись похожим на мрачного сыча. И кажется, нервничать начал.

Тьма… заставляет нервничать. Пока не привыкнешь.

Вот и люди в автобусе, до того переговаривавшиеся тихо, замолчали. Только Данька продолжала рисовать на стекле картинки, сочиняя собственную сказку о храброй принцессе, победившей всех рыцарей, чтобы защитить дракона. А и вправду, чего они…

У принцессы была коса и меч куда больше княжеского.

Сила…

Сила убаюкивала. Обнимала пуховым одеялом, ластилась, почуяв наконец того, кто способен ее услышать. И шептала, шептала, жалуясь на людей, таких бестолковых. Беспокойных.

И стоило прислушаться к шепоту, как он распался на многие голоса. Имена.

– Данечка… – Софья Никитична сжала сиденье, и покрытие его треснуло, выпустив наружу белые куски поролона. – Детонька, ты можешь сделать так, чтобы на стекле можно было писать? И это сохранилось.

Столько имен, столько лиц.

А блокнот Софья Никитична не взяла, решив, что все одно отберут. Но ничего, стекол много. И имена пишутся, пишутся имена… Яков повторяет их шепотом.

И не только он.

– Проклятье… – кто-то из мальчиков, которые заменили собой потенциальных жертв, потряс рукой, – камера, кажись, все…

– Тьма, – ответила Софья Никитична. – Готовится выброс и большой.

Они уже давно находились внутри волны. Значит техника, даже самая лучшая, вскоре откажет. Она и отказывала.

Автобус, дернувшись всем телом, остановился. Жаль. Немного не успела дописать. А за окнами туман, и теперь он густой-густой. Непроглядный.

– На выход! – раздался грубый голос, несколько отвлекший Софью Никитичну от мыслей.

– Софьюшка?

– Сейчас. Весняна, Даня, вы…

– Нас не увидят. – Весняна взяла Даньку за руку и потянулась к Лешеньке, но тот покачал головой.

– Я с ребятами. Мне вон… сдать надо. Жертв. Думаю, меня отправят за ними следом. Вряд ли далеко.

– Недалеко, – согласилась Софья Никитична, опираясь на руку молчаливого Максимки.

Тьма тянулась и к нему, спешно напитывая огромное его тело.

Хорошо. Замечательное все-таки умертвие получилось. Надо лишь кое-что подправить, и будет совсем отлично. При такой концентрации тьмы беспокоиться о прогрессе и поддержании существования смысла нет.

– Шевелитесь! – рявкнул кто-то.

Из киселеобразного тумана вырвался желтый сноп света и ударил в лицо, заставив Софью Никитичну поморщиться.

– Работаем? – тихо спросил парень, державшийся за спиной Лешеньки.

– Погоди. Сначала осмотримся.

– Трое, – сказала Софья Никитична, щурясь. Все же эманации тьмы были довольно плотными. И уточнила: – Из живых.

– А мертвых?

– Мертвых… с мертвыми сложнее.

– Чего застыла, кобыла старая! – рявкнул тот, с фонарем, и в плечо вцепился так, чтобы нарочно боль причинить.

– Сам ты… неумный человек. – Софья Никитична все же сдержалась.

В словах. А тьму позвать легко. И зелье не понадобилось.

Она высвободила руку из цепких пальцев нового умертвия, отметив, что работать в насыщенном поле куда как легче и приятней. Даже подручные средства не нужны, хватает лишь силы и желания. А потом повернулась к двум другим. Легкий толчок – и готово.

– Вас проводят, мальчики, – сказала Софья Никитична, оглядываясь. – Там, кажется, есть еще живые… Определенно есть.

Связь со свежими умертвиями – это же надо умудриться набрать столько тьмы, чтобы переход от жизни к не-жизни осуществился одним коротким приказом и усилием воли? – была едва ли не более прочной, чем с Максимушкой.

Тот даже заворчал.

– Нет, дорогой, – поспешила успокоить его Софья Никитична, – ты у меня самый лучший, самый сильный, самый быстрый…