Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

собой главным образом расположением элементов. Как написано сперва, Саквиль-Бэггинсы вводятся сразу, требуя показать завещание — что приводится целиком;[22] затем следует слух, будто всё содержимое Бэг-Энда раздаётся, и «в разгар суматохи» Бинго застаёт Лобелию за обыском, выпроваживает трёх юных хоббитов и схватывается с Санчо Гордоступом;[23] и отрывок завершается словами «Дело в том, что деньги Бильбо сделались легендой…» (FR, с. 48).

В тексте-замене достигнуто строение, что в FR (с. 47–48), с единственным важным отличием, что роль Мерри взята гномом Лофаром, оставшимся после ухода Бильбо (с. 238); и единственные мелкие отличия от FR в том, что Ото Саквиль-Бэггинс всё ещё стряпчий, указана дата вступления Бинго в наследство (полночь 22 сентября), завещание было засвидетельствовано тремя хоббитами старше 33 лет, по обычаю, и Саквиль-Бэггинсы «более чем намекали, что он, или чародей (или оба они вместе), были корнем всего дела». Обмена репликами между Фродо и Мерри о том, что Лобелия зовёт Фродо Брендибаком, разумеется, нет — Бинго просто «затворил за нею дверь с гримасой».

Краткий вариант очень краток и принят не был. Большая толпа, прибывшая в Бэг-Энд наутро после угощения, не делает ничего, кроме как уходит восвояси, завидев на воротах объявление, гласящее: «Господин Бильбо Бэггинс уехал. Других вестей нет. Если дело ваше не спешное, прошу не стучать и не звонить. Бинго Бэггинс». Саквиль-Бэггинсы «сочли, что их дело спешное. Они стучали и звонили несколько раз». Впущенные Лофаром Гномом, остальное в отрывке такое же, как в (переработанном) длинном варианте и в FR, — беседа Бинго с Саквиль-Бэггинсами в кабинете, кончающаяся тем, что Бинго велит Лофару не открывать парадную дверь даже под таранами (и опуская очистные действия против трёх юных хоббитов и Санчо Гордоступа). Так весь «спектакль» с подарками и нашествие на Бэг-Энд в этом варианте были устранены. О намерении моего отца здесь см. с. 276.

Появление Гэндальфа в Бэг-Энде теперь входит в повествование и начинается почти в точности как в FR (с. 48), но вскоре в беседу входят значительные отличия — с того места, где Гэндальф говорит Бинго «Что ты уже знаешь?» (FR, с. 49):

— Только рассказ Бильбо о том, как он его раздобыл,[24] у этого создания, Голлума, и как он пользовался им после — в путешествии, я хочу сказать. Не думаю, чтобы он много пользовался им, вернувшись домой; хотя порой довольно загадочно исчезал (или становился неотыскиваемым), если что-то выходило некстати. Однажды на прогулке мы завидели приближающихся Саквиль-Бэггинсов, и он исчез, а вышел из-за изгороди, когда они прошли мимо.[25] У невидимости есть свои преимущества.

— Но есть у неё и свои неудобства. Большого вреда нет от неё как от шутки, ни даже чтобы избегать «неудобств», — но и за эти вещи приходится платить. К тому же делать тебя невидимым по желанию — не единственное свойство Кольца.

— Я понимаю, о чём ты, — сказал Бинго. — Бильбо как будто не очень менялся. Его звали «хорошо сохранившимся». Но, должен сказать, и в этом, по-моему, есть свои преимущества. Не возьму в толк, отчего милый старик оставил Кольцо.

— Нет, думаю, пока не возьмёшь. Но со временем можешь обнаружить и неудобства этого. Вот, к примеру: в последние годы Бильбо был немного беспокоен, не так ли?

— Да, и довольно давно.

— Что ж, думаю, и это был симптом. Не хочу тебя пугать, но хочу, чтобы ты был осторожен. Береги Кольцо, и береги себя, и следи за собой. Не пользуйся Кольцом,[26] и не давай ему забрать над тобой больше — э-э — власти, чем сможешь избежать. Храни его в тайне и дай мне знать, если услышишь, увидишь или почувствуешь что-нибудь хоть сколько-нибудь странное.

— Ладно. Но к чему всё это?

— Я не вполне уверен. Начинаю догадываться, и догадки мне не нравятся. Но теперь я отправляюсь разузнать сколько смогу. Пока не сделаю этого, больше ничего не скажу — лишь предостеречь тебя и пообещать ту помощь, какую смогу дать.

— Но ты говоришь, что уходишь?

— Да, на время. Но ты в любом случае будешь в безопасности год или два. Не тревожься. Я приду повидать тебя снова, как только смогу, — потихоньку, понимаешь. Не думаю, что стану ещё много разъезжать по Ширу открыто. Я, оказывается, сделался довольно непопулярен: говорят, я докука и нарушитель покоя, а иные обвиняют меня в том, что я свёл Бильбо со свету. Полагают, будто это маленький заговор между мной и тобой (коли хочешь знать).

— Это похоже на Ото и Лобелию.[27] Какая возмутительность! Хотел бы я только знать, отчего и куда ушёл старина Бильбо. Ты знаешь? Думаешь, я мог бы нагнать его или отыскать, если бы тронулся сейчас же? Я бы отдал Бэг-Энд и всё, что в нём, Саквиль-Бэггинсам, если б мог это сделать.

— Не думаю, что стал бы пытаться. Дай бедному Бильбо избавиться от Кольца — что он мог сделать (неохотно) лишь передав его тебе, на время.[28] Сделай, как он желал и надеялся.

— Что же это?

— Живи здесь; держи Бэг-Энд; стереги Кольцо — и жди.

— Ладно — я попробую; но я предпочёл бы отправиться за Бильбо.[29] Не знаю, симптом ли это, как ты говоришь, — хотя Кольцо у меня лишь день, а то и меньше?

— Нет, ещё нет. Это всего лишь значит, что ты любил Бильбо. Он знал, что тебе будет тяжко. Ему горько было покидать тебя. Но вот так. Может, мы все поймём это лучше прежде конца. Теперь я должен проститься. Высматривай меня — в любое время, особенно в самое неурочное. Если я и впрямь тебе понадоблюсь, пошли весть ближайшим гномам: я постараюсь дать им некое знание о том, где я.[30] Прощай!

Бинго проводил его. Гном Лофар пошёл с ним, неся большой мешок. Они зашагали прочь по тропе к воротам на удивление споро,[31] но Бинго показалось, что чародей как-то согбен, почти будто сгибается под тяжкой ношей. Вечер смыкался, и вскоре он растаял в сумерках. Бинго долго не видел его снова.

Примерно в это время мой отец написал новое экспериментальное начало главы, в котором факты и утверждения о семейной истории передавались через разговор Жихаря Скромби, Старого Ноукса и мельника Сэндимена в «Плюще».