Любимая таю императора - Вера Ривер

— Разбудите меня, когда доедем до следующей станции, — говорю О-Цуру негромко.

— Слушаюсь, Нана-сама.

Задремала.

Хотя «задремала» — не то слово. Скорее провалилась. В чёрную воду без дна. Сон пришёл тяжёлый, липкий, без сновидений. Просто темнота. Пустота.

Спала. Не знаю сколько.

Проснулась, когда темнело.

Открыла глаза. За окном — вечер. Небо из синего превратилось в тёмно-лиловое. На горизонте ещё виднелась полоса света — узкая, оранжевая, как раскалённое железо. Но уже угасала. Тихо. Неумолимо.

Считаю секунды, пока она исчезает совсем. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

Погасла почти.

Повозка качается в темноте. Слышу стрёкот цикад. Лето ещё не кончилось. Жара спала, но цикады помнят.

О-Цуру дремлет напротив — голова склонилась набок, рот приоткрыт. Дышит тихо, ровно. Устала.

Рэн сидит рядом с ней, у окна. Смотрит наружу. Неподвижный. Меч на коленях — рука лежит на рукояти, пальцы расслаблены, но готовы сжаться в любой момент.

Хочу снова закрыть глаза, когда—

Резкий рывок.

Повозка встаёт колом. Тормозит так внезапно, что меня швыряет вперёд. Вылетаю с сиденья. Ударяюсь о О-Цуру — плечом в её грудь, лбом в её подбородок. Она вскрикивает. Я тоже.

Сердце бешено колотится. Раз. Два. Три. Не могу сосчитать — слишком быстро.

Распутываюсь из объятий О-Цуру. Она плачет тихо, прижимает руки ко рту. Подползаю к окну. Выглядываю.

Снаружи — крик. Не слова. Просто крик. Гортанный. Нечеловеческий.

Потом удар. Глухой. Мокрый. Как мешок с рисом бросили на землю.

Рэн срывается с места мгновенно.

— Сидеть! — бросает он резко, не глядя на нас. — Не выходить!

Дверца распахивается. Он выскакивает наружу. Меч уже в руке — вижу блеск лезвия в сумерках. Дверца хлопает за ним.

Снаружи — звуки борьбы. Лязг металла. Крики. Топот ног по земле.

О-Цуру вцепляется в моё плечо. Пальцы впиваются так сильно, что больно.

— Нана-сама, — шепчет она. Голос дрожит. — Нана-сама, что это? Что происходит?

Не знаю. Не отвечаю.

Распутываюсь из её рук. Ползу к окну. Выглядываю.

Темнота почти полная. Только узкая полоса света на западе — последние отблески дня. Вижу силуэты. Движение. Рэн — спиной ко мне, широкие плечи, меч в руке. Перед ним — фигуры. Три. Нет, четыре.

Высокие. Слишком высокие.

Одна движется — резко, неестественно быстро. Рэн отбивает удар. Искры высекаются — значит, металл о металл. У них оружие.

Разбойники. Должно быть, разбойники.

Но почему они такие высокие? И почему двигаются так странно?

О-Цуру позади меня начинает молиться. Тихо, быстро, слова сливаются в один невнятный шёпот:

— Наму Амида буцу, Наму Амида буцу, Наму Амида буцу…

Раздражает. Почему-то невероятно раздражает. Хочу крикнуть — замолчи, это не поможет, боги не слышат. Но губы не слушаются.

Снаружи — ещё один крик. Рэн отступает. Вижу, как он делает три быстрых шага назад. Одна из фигур преследует его — движется рывками, как кукла на ниточках.

Потом ещё удар. Глухой. Мокрый.

Тишина на три секунды.

Дверца распахивается резко. Рэн в проёме. Лицо в крови — тёмные потёки на щеке, на подбородке. Дышит тяжело. Меч зажат в руке, лезвие тоже в крови.

— Бежим, — говорит хрипло. — Сейчас.

Хватает меня за талию — одной рукой, второй держит меч. Перекидывает на плечо как мешок. Мир переворачивается. Вижу его спину, пояс кимоно, рукоять второго меча за поясом. Голова болтается. Волосы падают вниз, закрывают лицо.

— О-Цуру! — кричит Рэн. — За мной! Быстро!

Прыгает из повозки. Бежит. Каждый его шаг отдаётся в моём животе. Дыхание сбивается. Хочу сказать — больно, поставь, не могу дышать. Но не говорю. Понимаю — сейчас не время.

Слышу позади О-Цуру. Её молитва:

— Наму Амида буцу, Наму Амида буцу…

Потом крик. Короткий. Оборванный.

Молитва обрывается.

Тишина.

— О-Цуру? — шепчу. — О-Цуру!

Рэн не останавливается. Бежит. Ветки хлещут по лицу — чувствую через волосы. Корни под ногами — он спотыкается, выравнивается, бежит дальше.

— О-Цуру! — кричу громче.

Ничего. Только стрёкот цикад. Да собственное дыхание. Да шаги Рэна.

Она не идёт. Она осталась.

Понимаю это медленно. Как будто мысль продирается сквозь густой туман. Осталась. В повозке. Или рядом с ней. Молилась. И теперь — тишина.

— Рэн, — говорю. — Рэн, О-Цуру…

— Знаю, — отвечает он коротко. Голос жёсткий. Без эмоций. — Не могу вернуться.

Бежит ещё несколько секунд. Десять. Пятнадцать. Двадцать.

Потом останавливается резко. Опускает меня на землю — неаккуратно, но быстро. Ноги подкашиваются. Хватаюсь за его рукав, чтобы не упасть.

Он ставит меня спиной к дереву. Большому, с толстым стволом. Сам встаёт передо мной. Меч держит перед собой. Дышит тяжело, ровно. Считаю вдохи. Раз. Два. Три.

— Стой здесь, — говорит, не оборачиваясь. — Не двигайся.

Смотрю через его плечо.

Темнота между деревьями. Силуэты. Движутся медленно.

Фигура высокая. Очень высокая. Выше любого человека. Два с половиной метра? Три?

Шея длинная. Руки длинные. Ноги…

Не вижу ног. Внизу — просто темнота. Будто фигура растворяется в земле.

Они.

Дух.

Вернулись, чтобы убить Рэна.

Они движется. Плывёт. Не идёт — плывёт над землёй.

Рэн сжимает рукоять меча сильнее.

Оборачиваюсь. Смотрю на дорогу. Вижу повозку — тёмное пятно между деревьев. Рядом с ней — другое пятно. Меньше. Неподвижное.

Извозчик.

Лежит на земле. Не двигается.

Ещё одно пятно. Поменьше. Рядом с дверцей повозки.

О-Цуру.

Тоже не двигается.

Мёртвая. Мёртвые.

Желудок сжимается. Хочу закричать. Не могу. Горло сжато. Звук не выходит.

Они ближе. Вижу лицо. Белое. Плоское. Без черт. Как маска. Пустая маска.

Рэн делает шаг вперёд.

— Иди, — говорит тихо. Не мне. Духу.

Они останавливается. На три секунды. Потом движется опять. Быстрее.

Руки поднимаются.

Рэн ждёт. Не двигается. Дыхание ровное. Меч перед собой — горизонтально, лезвие вверх.

духатакует.

Движется так быстро, что не вижу. Просто размытое пятно.

Рэн отбивает. Меч сверкает. Удар. Лязг — но не металл о металл. Другой звук. Глухой. Как по дереву.

Дух отступает. Шипит. Звук высокий, противный. Как ноготь по стеклу.

Снова атакует.

Рэн уворачивается. Шаг влево. Режет снизу вверх. Попадает. Они кричит — оглушительно, пронзительно. Звук вибрирует в костях.

Но не падает. Только отступает. Из раны — не кровь. Дым. Чёрный. Густой.

Третья атака.

Рэн не успевает. Когти проходят по его боку. Ткань кимоно рвётся. Кровь заливает кимоно. Он шатается, но не падает. Разворачивается, бьёт горизонтально. Всей силой.

Меч проходит сквозь шею Оно.

Голова отлетает. Катится по земле.

Тело растворяется. Дым. Чёрный дым, который поднимается вверх и исчезает.

Тишина.

Рэн стоит спиной ко мне. Меч опущен. Дрожит