Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова

— Не поняла? Никакой это не оборотень.

— Человек?

— Точно человек. Жестокий, но совершенно обычный. Кое-что никак не сходится, и поэтому мы не можем его вычислить. Тибериус не видит одну деталь, как вынутую костяшку домино в цепочке.

— За этим он меня в бордель отправил?

— Этого он не объяснял, ты же знаешь, как он обычно... Сказал, что если вдруг заявишься, то там от тебя хоть какая-то польза будет.

— Ладно. Значит, я помогу. Только расскажи по порядку.

— А мы твоей помощи и не просили. Это наше дело.

— Детективами заделались?

— Нет. Это вступительное испытание. Распутаем подобное дело, и нас примут в Общество Звезд и Глицинии.

Они остановились у входа в маленькую кофейню. Леди Зортон молча смотрела на сестру Тибериуса, стараясь понять, пригодится ли ее помощь или она все им испортит.

— Рассказывай все, что знаешь, сказала же, что помогу, — Люсильда открыла дверь в кофейню и кивнула, приглашая леди Зортон войти.

— Даже если поможешь нам, я не буду помогать тебе встретиться с Тибериусом. Он ясно дал понять, что не хочет этого.

— И объяснил почему?

— Сказал. Но тебе его ответ не понравится. Хотя если поймаем злодея, то я тебе расскажу, — подмигнула Сара.

— А как вы его ловить собрались? Вы же обычные люди.

— Никак. Наше дело — его найти. А дальше все сделают жандармы. Это их работа. Столица, в отличие от округа Кайсли, живет по человеческим законам. И не недооценивает «обычных» людей.

Они зашли в теплую и уютную кофейню, выбрав дальний столик и заказав чайник горячего травяного чая. За который Сара Зортон заставила заплатить Люсильду. Устроившись за столом, с победной гримасой леди Зортон достала из кармана черный блокнот с золоченым обрезом.

— Мы выяснили довольно много. Погибшие девушки несколько лет назад работали в борделе у Мэри Хэймарт. Но он сгорел, и после пожара они разбрелись трудиться по всему городу. Мы долго не могли найти эту связь между ними. Всего в сгоревшем борделе было тридцать пять работниц, семь из них он убил в течение прошлых полутора лет. Но это никак не приближает нас к разгадке. Девушки из разных семей с разной судьбой, кто-то, испугавшись, уехал. Наверняка они поняли раньше нас, что пропадают не случайные содержанки, а связанные с домом мадам Хэймарт. Вот список, который есть у меня. До того, как ты заявилась в Восточный квартал и все мне попортила расспросами про Тибериуса, я успела узнать у Старой Кентиш, кто из оставшихся девочек еще работает в городе. Их осталось всего четыре, и мне теперь известно, где работает каждая из них. И я думаю, что одна из них станет жертвой сегодня.

— Почему сегодня?

— Этот человек притворяется оборотнем и убивает в полнолуние или новолуние, чтобы подкреплять слухи.

— Почему решили, что это обычный человек?

— Не знаю, Тибериус в этом уверен. Но как раз тут и кроется какое-то потерянное звено. Он видит, что человек никак не связан ни с кланами, ни с магией, хотя одновременно с этим и другая связь есть. И он не может этого понять или объяснить.

— И ты решила вычислить, на какую из четырех девушек нападут, и проследить за ней?

— Почти. Я думаю подкупить одну из них и, может, попробовать спровоцировать его. Иначе никогда не поймаем. Других зацепок нет.

— И думаешь, кто-то из них согласится?

— Деньги творят чудеса.

— Дай список посмотреть.

— Чего там увидеть собралась? Ты же только приехала — уже узнала имена всех шлюх в столице?

Люсильда взяла в руки кожаный блокнот.

— Конечно нет. Но, когда ему недостает пропущенного звена, обычно я и есть та счастливая случайность. Хах! Вот! — она победно ткнула пальцем в имя. Раиса Розли. Одна из четырех. Девушка, пахнущая розами и лилиями, — Тибериус говорил с ней. И сейчас она в Цветочном доме. Я встретила ее вчера ночью.

Подступала ночь, ведьма и леди поспешили в Цветочный дом. «Дурная команда», — подумала Люсильда, как вдруг заметила, что рядом с крыльцом сидела собака.

— Третий раз, — прошептала она и на секунду остановилась. Но леди Зортон поторопила ее внутрь.

С Раисой все было в порядке. Леди Зортон заплатила мадам Лебон, и та разрешила им сидеть в углу общей гостиной. Они несколько часов скоротали, наблюдая, как Раиса встречает и провожает гостей, и, даже когда ее смена закончилась и она села с другими девочками за соседним столиком и раскинула пасьянс, продолжали сидеть и наблюдать.

— Неужели я ошиблась? — думала Люсильда. — Все жедолжно было вот такудачно сложиться. Обычно так и бывает. Где просчет?

Она посмотрела на леди Зортон, клюющую носом.

— Не выходи отсюда. И, если Раиса начнет уходить, останови ее.

— А ты куда?

— Кое-что снаружи проверить.

Люсильда вышла на улицу и завернула за угол.

— Выходи, — спокойно сказала она в темноту и почувствовала, как кто-то легонько лизнул ей руку. Черная собака села рядом, грустно смотря на нее. — Ты ведь хочешь помочь?

Люсильда вытащила нож и мелок, расчертив очень сложную чару, и, полюбовавшись немного тем, как же хорошо получилось, она села в ее центре, прямо на грязную плитку проулка за Цветочным домом.

— Пожалуйста, помоги, — попросила она собаку, и та послушно подошла, уложив морду ведьме на колени.

Взмахнув ножом, Люсильда расчертила линию на внутренней стороне ладони. Приложив кровавую длань сначала ко лбу, а потом дождавшись, пока несколько капель больно затекут в глаза, ведьма опустила руку, с которой вовсю хлестала кровь, на морду собаке. Черный пес послушно заморгал.

Женщина, пахнущая мясом и свежей телячьей кровью. Она была домом, она стала их новым домом. Сулу нравилось облизывать ее руки и фартук, чувствовать, как побратим любит ее и трепещет при виде ее крепких рук. Они сбежали из клана. В каменный город. Город не нравился им обоим, но Сайми привык быстрее. И Сайми встретил любовь, которую они разделили на троих. Она приняла их такими, какие они есть, и Сулу полюбила ее даже сильнее, чем Сайми. Но шли годы. Для Сулу быстрее, чем для Сайми. И Сулу чуяла острым носом, как любовь потихоньку уходит из его сердца. И чуяла, как она это тоже чует. И тогда появились другие. Женщины, которые слишком сильно пахли. Сулу рычала на побратима, гавкала на него. Но Сайми не остановился. Он возвращался к ней и осквернял ее запах, приятный запах свежеразделанного мяса, запахами тех, сильно пахнущих женщин.

И вдруг настал день. День, когда Сулу почуяла запах его крови, — почуяла, как из побратима уходит жизнь. Сердце Сулу не лопнуло. Она хотела этого, но