Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Юань Цзысяо только что объявила, что Сан Цзинсин занимает шестое место среди всех мастеров боевых искусств Поднебесной, а И Бичэнь – третий или четвертый, но на самом деле эти места лишь приблизительно отражали силу тех, кто вошел в список, ведь искусство бойцов постоянно растет, а значит, и порядок мастеров во всякий момент может измениться. То, что Сан Цзинсина назвали шестым, отнюдь не означало, что он непременно проиграет И Бичэню. Во время битвы может статься так, что за один миг произойдут десять тысяч изменений, и любая помеха, любой случайный промах способны перевернуть все с ног на голову. Когда сражаются искусные бойцы, смертельная опасность порой обращается надеждой на спасение, и вот уже слабый одолевает сильного.

Однако поединок Сяо Сэ и Ли Цинъюя разворачивался слишком уж предсказуемо: о торжестве слабого и речи быть не могло. Ли Цинъюй постепенно упрочил свое положение, и спустя сотню ударов его клинок показал себя во всей красе, порхая легко и изящно, точно лепестки, падающие из рук небесной девы, пока сияющая «ци меча» разливалась вокруг широкой рекой. Сяо Сэ оказался бессилен против такого напора: как бы ни был свиреп заостренный веер в его руках, он допускал один промах за другим. Его ошибки были очевидны для любого одаренного мастера вроде И Бичэня, Шэнь Цяо или Чжао Чиин, не мог их не заметить и Ли Цинъюй. Удары проливным дождем обрушились на Сяо Сэ, окружили его сплошной стеной. Обнаружив, что деваться некуда, он понял, что остается только бежать. Отпрянув на несколько шагов, Сяо Сэ остановился и признал поражение:

– Все в один голос превозносят искусство меча храма Чистого Ян, говорят даже, что оно превосходит искусство школы Сюаньду. Сегодня я сам убедился в правдивости сих слов!

Сяо Сэ хвалил храм Чистого Ян, а не самого Ли Цинъюя, намекая, что противник обязан успехом не собственному умению, а искусству учителя, – еще и школу Сюаньду приплел, пытаясь рассорить Шэнь Цяо с И Бичэнем. Увы, он просчитался. Ни один мускул не дрогнул в лице Ли Цинъюя: он взирал на противника столь же равнодушно, сколь на росшие вокруг деревья, казалось, чужие слова его ничуть не задели. Голос юноши тоже звучал ровно:

– У тебя выдающиеся способности, но вот жалость: ты склонен размениваться на мелочи, вместо того чтобы всецело посвятить себя одним лишь боевым искусствам. Боюсь, тебе тяжело покорятся новые высоты.

– Покорю ли я новые высоты – не ваша забота, уважаемый! – рассмеялся взбешенный Сяо Сэ.

Ли Цинъюй перевел взгляд на Юань Сюсю. Дальше слов дело у главы Юань и настоятеля И покамест не пошло – быть может, они ожидали исхода боя учеников.

– Глава Юань, позволите ли сему Ли Цинъюю вызвать вас на поединок?

Юань Сюсю сдержанно улыбнулась:

– Ты мне не ровня.

– Так или нет – узнаю, лишь проверив, – откликнулся Ли Цинъюй.

Юань Сюсю вновь улыбнулась, ничего не сказала и вдруг широко раскинула руки – разделившись на два потока, бурлящая ци яростно обрушилась юноше прямо на голову. Застигнутому врасплох Ли Цинъюю ничего не оставалось, кроме как отступить, но Юань Сюсю бросилась за ним, преследуя по пятам.

Цингун храма Чистого Ян был превосходен, но цингун Юань Сюсю оказался еще лучше: струящиеся одежды женщины развевались по ветру, широкие рукава так и реяли в полете – казалось, то вновь явилась в мир фея реки Ло. И куда только делась печально известная демоница школы Обоюдной Радости?

Будучи еще учеником, Ли Цинъюй полагал, что мастерство главы Юань если и превосходит умения Сяо Сэ, то ненамного. Кроме того, ходили слухи, будто бы школа Обоюдной Радости прибегает к весьма позорным способам совершенствования и, дабы как можно быстрее увеличить внутреннюю ци, собирает инь и восполняет ян. Но сейчас, увидев главу Юань в действии, изумился не только Ли Цинъюй – ее искусство потрясло до глубины души и остальных зрителей. Теперь уже никто не посмел бы пренебрегать ею.

– Юань Сюсю – воистину могучий боец, она по праву возглавляет школу! – вырвалось у Чжао Чиин.

Когда Юань Цзысяо озвучила список сильнейших мастеров Поднебесной, Юань Сюсю оказалась лишь на девятом месте, а имя Чжао Чиин и вовсе не прозвучало. Глава Чжао ничего не сказала, но про себя наверняка осталась недовольна тем, что ее обошли. Однако теперь она воочию убедилась, что список Юань Цзысяо себя оправдывает: выйди она сама против главы Юань, показала бы себя ничуть не лучше Ли Цинъюя.

А Юань Сюсю тем временем воспользовалась преимуществом, которое заполучила, ударив первой, и оттеснила Ли Цинъюя к самому краю обрыва. Когда тот наконец собрался дать ей отпор, она резко отпрянула, пушинкой порхнув на несколько десятков шагов, и приземлилась на полотнище знамени – в честь Пробы меча храм Чистого Ян расставил вокруг площади жерди с тонкой, трепещущей в воздухе тканью. Но Юань Сюсю стояла на ней, словно совсем ничего не весила, – а значит, ее внутренняя ци была весьма велика! Ошеломленные зрители смотрели на нее во все глаза: теперь и те, кто презирал ее, считая, что женщине не стать искусным бойцом, и те, кто не верил, что она достойна входить в десятку сильнейших во всей Поднебесной, поняли, сколь глубоко заблуждались.

– Я ведь сказала тебе: сей почтеннейшей ты не ровня, – мягко, но властно проговорила Юань Сюсю.

– Цинъюю и впрямь далеко до главы Юань – боюсь, мой ученик лишь насмешил вас, – раздался голос И Бичэня. – Не откажите сему ничтожному даосу в наставлениях!

Не случись стычки Ли Цинъюя с Юань Сюсю, никто бы не ожидал многого от поединка главы Юань и настоятеля И, но теперь, убедившись в мощи противницы, все ждали предстоящее зрелище с нетерпением.

Однако произошло неожиданное – едва И Бичэнь договорил, как на горе показались новые лица: мужчина в сопровождении нескольких девушек, среди которых Шэнь Цяо увидел хорошо знакомую ему Бай Жун. Да и человек, шедший во главе небольшого отряда, даосу уже встречался: однажды он сразился с ним в пригороде Чанъаня, и поединок тот закончился тем, что один получил тяжкие раны, а другой, казалось, утратил всякую возможность заниматься боевыми искусствами.

Сан Цзинсин наверняка тоже признал даоса: несмотря на большое расстояние, глаза их встретились, и он смерил Шэнь Цяо с головы до ног липким, откровенно оценивающим взглядом, в котором, помимо прочего, читались жестокость и лютая злоба.

Вне всяких сомнений, Шэнь Цяо обладал весьма приятной наружностью, при первом знакомстве он казался мягким, точно весенний ветерок, и лишь те, кому удавалось сойтись с ним поближе, обнаруживали в нем человека непреклонной