Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Выражение лица Юань Сюсю смягчилось, прекрасные глаза засияли:

– Ваши слова глубоко тронули меня, монах Шэнь, – нечасто мне доводится слышать речи в защиту Обоюдной Радости. Когда Бай Жун раз за разом проявляла к вам снисхождение, я думала, что девушка слишком юна и оттого легковерна, но теперь вижу: у нее острый взгляд, она в вас не ошиблась!

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Я говорю не для того, чтобы вас расхваливать, глава Юань: я лишь сказал все как есть. Если начистоту, то я и сам недолюбливаю вашу школу: Сан Цзинсин и Хо Сицзин не заслуживают и капли жалости, эти злодеи даже смертью не искупят собственных преступлений. Мы слишком несхожи друг с другом, наши воззрения и цели не совпадают, нам никогда не найти общий язык, и потому мне с Обоюдной Радостью не по пути. Сегодня вы вознамерились сорвать Пробу меча, мне же этого не хочется. А поскольку мы с вами так и останемся по разные стороны, неудивительно, если придется нам снова скрестить клинки.

По Юань Сюсю было непонятно, сколько ей лет на самом деле – выглядела она как двадцатилетняя девушка. Выслушав Шэнь Цяо, она рассмеялась и как будто стала еще красивее:

– Вы такой понимающий, монах Шэнь, – даже я не в силах устоять перед вашим обаянием. Не хотите ли сделаться моим наперсником? Вы недолюбливаете школу Обоюдной Радости – хорошо, я устрою все так, что вам не придется видеться с моими учениками. За пределами школы у меня есть несколько домов, и, если вам будет угодно, монах Шэнь… то о нашей связи не узнает ни одна живая душа.

Шэнь Цяо не мог взять в толк, что происходит: как от драки они перешли к речам, какие пристало вести лишь влюбленным? Однако, в отличие от язвительного Янь Уши, который любому сумел бы дать суровую отповедь, Шэнь Цяо был человеком добродушным и ограничился поклоном:

– Премного благодарен за заботу, глава Юань.

Он развернулся, собираясь уйти восвояси, но Юань Сюсю со слабой усмешкой заступила ему дорогу:

– Монах Шэнь, куда же вы так спешите? Мы ведь еще не договорили! Как я погляжу, не настолько вы и близки с Янь Уши: не мог же такой человек заручиться вашим расположением? Да и ему вы вряд ли по душе. Быть может, вы предпочтете Бай Жун? По-моему, вы весьма полюбились этой девчонке. Могу вас свести, если пожелаете.

Шэнь Цяо чуял: Юань Сюсю ведет себя странно. И вдруг понял.

– Вы нарочно тянете время, чтобы задержать меня здесь? – вырвалось у него.

– Монах Шэнь, мы с вами так хорошо поладили, вот и заговорились, – как ни в чем не бывало ответила Юань Сюсю. – С чего вы взяли, что это намеренно?

Шэнь Цяо не пожелал с ней пререкаться и обошел ее, продолжая путь обратно на гору. Но Юань Сюсю вновь метнулась наперерез.

– Монах Шэнь, неужто я вам так противна? И парой слов со мной не перемолвились, а уже бросились бежать! Не хотите стать мне наперсником, так будьте мне просто другом!

Юань Сюсю застенчиво улыбнулась, словно расцвели на лугу мириады пурпурных и алых цветов. При виде этой улыбки, чарующей, точно нежная весна, у любого бы дрогнуло сердце, любой бы остановился. Любой, но не Шэнь Цяо. Даос так и шел вперед, не замешкавшись ни на миг, – чужая краса ничуть не смутила его. Человек подобной решимости по праву мог считаться наполовину небожителем – Юань Сюсю ни разу не видела такой стойкости перед лицом искушения, если не считать выродка Янь Уши.

Заметив, что глава Юань вот-вот нападет, Шэнь Цяо спокойно заговорил:

– Как посвятивший себя совершенствованию даос, я стараюсь не убивать без нужды, но сие отнюдь не означает, что я не могу убить вовсе. Однажды главе Юань довелось собственными глазами узреть, как адепт ее школы Хо Сицзин пал от моей руки. Ежели вы вознамерились помешать мне, глава Юань, то подумайте хорошенько: какую цену вы готовы за то заплатить?

– Не гневайтесь так, Шэнь-лан, – засмеялась Юань Сюсю. – Я не хочу враждовать с вами, а задержать вас здесь захотела лишь из предосторожности, дабы вы ненароком не помешали в одном важном деле. А теперь, даже если вы вернетесь на гору, то, боюсь, ничего уже не измените. И раз уж мы с вами считай что сдружились, позвольте по доброте душевной дать вам совет. Вы не из храма Чистого Ян, а ежели хотите сейчас добиться славы и почестей, то И Бичэнь все равно вас опередит. Шэнь-лан, зачем вам соваться в эти мутные воды?

Она говорила намеками, ласково и нежно, но разве станет прославленная глава Юань откровенничать с кем-то лишь потому, что человек этот ей пришелся по нраву? Шэнь Цяо отнюдь не был доверчивым дурачком, он просто всегда стремился делать людям добро и не хотел причинять никому неприятностей. Пропустив увещевания Юань Сюсю мимо ушей, он устремился в гору.

Глава Юань попыталась было снова остановить его, но Шэнь Цяо перешел на цингун горы Сюаньду, изо всех сил поспешая к храму Чистого Ян. Юань Сюсю не успела и шагу сделать вдогонку, а Шэнь Цяо обернулся зеленоватой тенью – и только его и видели.

Обычный человек карабкался бы на гору добрую половину дня, но мастеру боевых искусств хватило бы и половины большого часа. Шэнь Цяо же, благодаря превосходному цингуну, оказался на вершине за время сгорания палочки благовоний. Учеников, охранявших ворота храма Чистого Ян, смела школа Обоюдной Радости, и потому на всем пути Шэнь Цяо никто не останавливал.

Но Юань Сюсю неспроста сказала: «Даже если вы вернетесь на гору, то, боюсь, ничего уже не измените». Эти слова могли означать только одно: произошло что-то по-настоящему страшное. И чем дальше, тем сильнее терзала его тревога. Добравшись до вершины, он увидел площадку перед главным залом храма, а на площадке у всех на глазах И Бичэнь бился с каким-то незнакомцем. Вот он нанес удар – но его противник остался недвижим как скала, а сам настоятель отступил на три шага.

Шэнь Цяо глянул на зрителей: те замерли, потрясенные.

Он перевел взгляд на противника И Бичэня. Высокая переносица, глубоко посаженные глаза. Несмотря на красивые черты лица и скользившую в каждом движении удаль, видно было, что незнакомец, облаченный в иноземное платье, уже в летах. Он застыл, лицо его хранило бесстрастное выражение – он явно был скуп на слова. Воцарилась тишина: никто и пикнуть не смел. Само его присутствие, казалось, давило на окружающих: столь беспощадная, свирепая сила исходила от него. Многие из зрителей еще не сообразили, кто сей