Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Иные же возвращались мыслями к поединку, случившемуся двадцать лет назад, и вздыхали про себя, сокрушаясь, что тогда были слишком юны и не увидели бой своими глазами. Как же могуч и искусен был Ци Фэнгэ, раз сумел победить самого Хулугу!

Но не все из гостей пали духом, были и те, кто не позабыл о собственном достоинстве. Какому-то юноше не пришлись по нраву речи Дуань Вэньяна – выйдя из толпы, он во все горло крикнул:

– Вы еще даже в храм Чистого Ян не вошли, а уже бахвалитесь и заявляете, будто бы на всей Центральной равнине некому потягаться с вами! А ведь мастеров боевых искусств у нас полным-полно: буддисты на севере, конфуцианцы на юге, неужто вы со всеми успели помериться силами? Стеклянный дворец только что огласил список сильнейших бойцов Поднебесной, и что-то я не припомню в нем имени Хулугу! Вы складно поете, господа, что ученик, что учитель, но как бы вам самим потом не стать посмешищем!

В лице Хулугу не дрогнул ни один мускул, а вот Дуань Вэньян прищурился:

– Как тебя звать и из какой ты школы?

У юноши душа ушла в пятки, но разве мог он показать страх при всем честном народе? Он громко объявил:

– Ван Чжо из семейства Ван из Куайцзи!

В конце концов, подумал он, успокаивая себя, семейство Ван никогда не полагалось ни на школу Обоюдной Радости, ни на тюрок, так чего ему страшиться? Эта мысль приободрила третьего господина Вана.

Дуань Вэньян приподнял брови.

– О-о? – протянул он, чуть возвысив голос. – Семейство Ван из Куайцзи?

С этими словами он молниеносно вскинул руку, и кнут тенью рухнул вниз – прямо на третьего господина Вана! Юноша явственно видел нападение, но не успевал даже меч обнажить – оставалось только отступить, но куда ему до стремительности противника! Не успел он и шагу сделать, а кнут уже обвился вокруг его запястья и стиснул его, чуть не дробя кость!

– А-а! – от невыносимой боли взревел третий господин Ван, не в силах сдержаться, и выронил оружие из рук.

– Третий господин! – Глаза второго господина Вана налились кровью, и он ринулся на помощь брату.

Но кто-то его опередил – выхватив меч, новый боец взмахнул клинком в воздухе, посылая вперед бурлящие волны ци, и те в мгновение ока хлынули на Дуань Вэньяна сразу со всех сторон. Тюрок издал возглас удивления – по-видимому, он не ожидал такой мощи ни от кого из присутствующих. Волей-неволей он призвал кнут обратно, освободив третьего господина Вана, и всецело сосредоточился на новом противнике, или, вернее, противнице – только теперь он заметил, что вызов ему бросила прекрасная девушка.

В мире боевых искусств все решает скорость. Кнут Дуань Вэньяна раз за разом обрушивался на противницу, не давая ей и дух перевести, но девушка с легкостью противостояла его суровому натиску и не собиралась проигрывать. Видно было, что она происходит из какой-то именитой школы, наставник ее был незаурядным бойцом и со временем она наверняка станет прославленной воительницей.

Впрочем, Дуань Вэньян не просто так входил в десятку сильнейших во всей Поднебесной – пусть он и занимал в списке последнее место, но оно принадлежало ему по праву. Девушка прекрасно владела искусством меча, но зрелости и опыта ей пока недоставало. Обменявшись с ней парой-тройкой ударов, Дуань Вэньян нащупал брешь в ее защите и, улучив удачный миг, хлестнул кнутом прямо в уязвимое место.

Девушка не стала продолжать бой – она и ввязалась-то в него, только чтобы выручить третьего господина Вана. Цели своей она добилась и теперь предпочла отступить, грациозно упорхнув прочь, вместо того чтобы схлестнуться с Дуань Вэньяном лицом к лицу.

– Премного вам благодарен за спасение, барышня Гу! – слегка разволновавшись, выпалил третий господин Ван. Красавица полюбилась ему с первого взгляда, вот только держалась сурово и холодно. Он никак не ожидал, что в час смертельной опасности именно она придет ему на помощь.

– Не стоит благодарности, – сухо откликнулась Гу Хэнбо.

Третий господин Ван повел себя безрассудно, спору нет, но поступок совершил правильный. Все сидели перед Хулугу, точно цикады зимой, – в гробовой тишине, один лишь третий господин Ван решился высказать то, что у многих вертелось на языке, тем самым проявив мужество. Девушка понимала: останься она в стороне, когда могла помочь, – подала бы дурной пример, и в следующий раз таких смельчаков бы уже не нашлось.

Гу Хэнбо и впрямь выросла достойной ученицей Шэнь Цяо, вполне разделяя образ мысли своего брата по учению и чжанцзяо в одном лице.

Благодаря ее своевременному вмешательству третий господин Ван остался цел и невредим, но все равно поник. Удостоверившись, сколь невообразимо сильны тюрки, он понял: ему вовек с ними не сравняться, если он даже ученика не сумел одолеть – что уж говорить об учителе.

Мечты храма Чистого Ян о союзе против Обоюдной Радости и буддистов рассыпа́лись на глазах.

Ладонь Ли Цинъюя легла на рукоять меча, но чья-то рука крепко сжала его предплечье, не давая обнажить клинок. То была рука И Бичэня.

Хулугу перевел взгляд на Гу Хэнбо и вдруг спросил:

– Кем приходится тебе Ци Фэнгэ?

Гу Хэнбо давно уже заметила вернувшегося Шэнь Цяо, что стоял на краю скалы, и теперь, невольно посмотрев на него, ответила:

– Это мой учитель.

Лишь теперь, при упоминании Ци Фэнгэ, тень какого-то чувства мелькнула в лице Хулугу. И на И Бичэня он даже не смотрел, хоть и стоял прямо напротив настоятеля, но, услышав, что учитель девушки – Ци Фэнгэ, окинул Гу Хэнбо пристальным взглядом, прежде чем вновь принять непроницаемо-равнодушный вид.

Никто не понимает учителя так, как ученик. Дуань Вэньян улыбнулся:

– Не печальтесь, учитель. Если не ошибаюсь, сию барышню зовут Гу Хэнбо, должно быть, она – та самая единственная воспитанница Ци Фэнгэ. Пускай она недостаточно сильна, но у нее есть несколько старших братьев по учению, один из которых унаследовал место чжанцзяо школы Сюаньду, а потом сразил шиди Кунье. Кстати говоря, сегодня он тоже здесь.

С этими словами он повернулся в сторону Шэнь Цяо и посмотрел на него:

– Давно не виделись, монах Шэнь! Как поживаете?

Всеобщее внимание тут же переместилось на даоса, который до сей поры замер поодаль незримой тенью. Но больше он не мог оставаться в стороне. С мечом в руке Шэнь Цяо неторопливо двинулся вперед и остановился почти вплотную к тюрку.

– Я в добром здравии, благодарю за заботу, – спокойно произнес он, не обнаружив ни малейшего волнения из-за Хулугу.

– Ты – Шэнь Цяо. – Взор Хулугу скользнул по лицу даоса и упал на Скорбь гор и рек в его руке. В глазах тюркского мастера мелькнула тень тоски о былом.

– Верно. Сей ничтожный даос и вправду Шэнь Цяо. Большое