Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Дуань Вэньян, наблюдавший со стороны, не мог не удивиться: он видел, что со дня их последней встречи сила Шэнь Цяо возросла многократно, внушая теперь настоящий ужас. Уже один этот прием был куда мощнее его собственных.

На самом деле Шэнь Цяо еще немного уступал самому себе времен горы Сюаньду. Благодаря «Сочинению о Киноварном Ян» его нынешние достижения изумляли, но Дуань Вэньян не поражался бы так, если бы видел Шэнь Цяо в бою до отравления.

Однако Хулугу оставался Хулугу: уловка Шэнь Цяо оказалась ему нипочем. Тюрок мягко коснулся ногой земли – и зеленоватые кирпичи кругом тут же растрескались, взмыли вверх и, увлекаемые его истинной ци, ураганом обрушились на Шэнь Цяо!

Вихрь острых обломков столкнулся с «ци меча», и кирпичи обратились в мелкую крошку, разлетевшуюся во все стороны. Два мощных потока ци встретились и вырвались за пределы поля боя, сметая все на своем пути. Многие зрители не успели увернуться, как и задействовать собственную ци, дабы вовремя защититься, кому-то же и вовсе не хватило на это мастерства. Воцарилось смятение, послышались крики ужаса: многим кирпичная крошка посекла лица и шеи, хлынула алая кровь.

Дуань Вэньян и настоятель И, впрочем, не пострадали – на них не было ни царапины, все крошево упало на землю в половине чи от них, однако и тот, и другой нахмурились. Дуань Вэньян – оттого, что ожидал быстрой победы учителя: как-никак, даже в списке, озвученном Юань Цзысяо, Шэнь Цяо стоял ниже И Бичэня. Ученик никак не думал, что, обменявшись с даосом всего несколькими ударами, учитель помрачнеет и начнет драться в полную силу. И Бичэнь тоже заметил, как переменился настрой Хулугу, и меж бровями настоятеля залегла глубокая складка. Он сам только что сразился с тюркским мастером и знал, что Шэнь Цяо сейчас приходится непросто – хуже того, вероятность победы даоса была ничтожно мала.

Шэнь Цяо, очутившийся в самом сердце атаки, чувствовал огромное давление: словно сама гора Тайшань обрушилась ему на плечи. Постигая боевое искусство, он достиг пределов «сердца меча» – одного этого было бы достаточно, чтобы свысока взирать на все сущее, однако его подвела внутренняя ци – ее запасы оказались недостаточны, несоизмеримы с мощью старого чудовища Хулугу.

Меч сверкнул молнией, острие смотрело прямо на тюрка, устремляясь на него сверху, дабы поразить его одним резким ударом, но в неодолимом потоке чужой ци, столь могучей, что она, казалось, могла бы смести горы и взбаламутить моря, Шэнь Цяо словно пытался плыть против течения – каждый шаг давался со все большим трудом, и сколько бы он ни тщился, все равно не мог продвинуться вперед ни на цунь. От Хулугу же веяло неиссякаемой, всесокрушающей ци. Одеяние его так и развевалось, истинная ци водоворотом бурлила вокруг. Он подпрыгнул и нанес удар в сторону даоса: поднятый рукой ветер свирепым зверем устремился вперед, пожирая все на своем пути, поглощая дочиста сияющую «ци меча» Шэнь Цяо. Казалось, ясные звезды заволокло тучами, светлые божества скрылись за дождевой пеленой – все беспрестанно менялось, и не предугадать, что случится дальше!

Шэнь Цяо прикрыл веки, задействуя всю свою внутреннюю ци, отметая все посторонние мысли. Лишь одно желание осталось в его сердце: победить Хулугу!

Он сражался не только за себя, но и за учителя. Он не мог допустить, чтобы потом говорили, будто бы почтеннейший Ци Фэнгэ оказался слеп и принял в ученики того, кто не только не оправдал его надежд, но еще и проиграл бойцу, которого сам Ци Фэнгэ однажды одолел.

Шэнь Цяо не гнался за собственной славой, но опозорить имя покойного учителя он не мог.

«Сердце меча» дарует проницательность, и даос постиг главную истину: не следует слепо стремиться к победе, но когда бой закончится, обязательно будут победитель и побежденный, а в мире нет ни одной живой души, что предпочла бы победе поражение. Если же кто-то заявляет, будто согласен на проигрыш, то сие – ложь: такой человек заносчив без меры и просто мнит, что ему нет достойного противника.

Шэнь Цяо распахнул глаза. Его клинок несся стремительно – так стремительно, что обратился неуловимой тенью. Но взгляд его был прикован не к мечу, а к человеку перед ним.

Ху-лу-гу.

Тюрок воздел руку, готовясь встретить противника. Все тело его окутывала истинная ци – словно буря разыгралась над океаном, когда взъярились небо и земля, и гнев их породил бушующие волны, что грозят истребить все живое, поглотить и унести в темные глубины. Когда на узкой тропке встречаются заклятые враги, победитель получит все!

Шэнь Цяо ощущал лишь, что на него надвигается огромный поток страшной мощи, что вот-вот поглотит его целиком. Кровь вскипела в жилах, ци металась по меридианам, словно тщась вырваться из оков плоти. Две силы встретились, и даоса охватила невыносимая боль, пронзающая каждую кость, каждый меридиан, словно все его тело сжали тиски из тончайшего шелка.

Шэнь Цяо был очень стойким: он мужественно вынес и страдания от ран, полученных при падении с пика Полушага, и муку от восстановления меридианов. Вот и сейчас он молча терпел невыносимую боль от удара Хулугу. Лишь когда «ци меча» поразила противника, он опустил клинок.

Не в силах больше сдерживаться, даос сплюнул кровь, забрызгав землю и край одежд. Хулугу же, ничуть не изменившись в лице, отступил на пару шагов – и только.

Шэнь Цяо вложил в последний удар всю свою силу и надеялся, что все же сумел ранить Хулугу – пусть противник пострадал и не так тяжело, как он сам, но все равно пострадал.

Дождавшись наконец, когда соперники прекратят поединок, Чжао Чиин, Гу Хэнбо и еще несколько человек бросились к даосу, дабы помочь тому устоять на ногах.

Когда Шэнь Цяо и Хулугу начали сражение, Юй Шэнъянь хотел было выполнить наказ учителя, но мигом понял, что с его владением боевыми искусствами соваться к Хулугу – верная смерть. Снедаемый тревогой, он наблюдал за противниками и сейчас, воспользовавшись передышкой, поспешил вмешаться:

– Я давно был наслышан о тюркском мастере Хулугу. Сегодня он сразился с двумя могучими мастерами подряд – теперь всякому видно, что слава его заслуженна.

Хулугу даже головы не повернул в его сторону – лишь бегло скользнул взглядом. Дуань Вэньян, как почтительный ученик, тут же шагнул вперед, чтобы представить говорившего учителю. Выслушав разъяснение, Хулугу проронил:

– Говорят, что Янь Уши на Центральной равнине считается сильнейшим бойцом, что ненамного уступает Ци Фэнгэ в расцвете сил.

– Ненамного – не то слово! – со смешком заметил Сан Цзинсин, подливая масла в огонь. – Стеклянный дворец в своем