Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Сердце Шэнь Цяо сжалось. Не нужно было гадать, что за таинственный незнакомец точно призрак средь бела дня явился на Пробу меча.

Сильнейший среди всех тюркских мастеров, Хулугу!

Но как?.. Значит, он не умер?

Самоуверенный наглец Сан Цзинсин, который испокон веку на всех смотрел сверху вниз, теперь почтительно держался позади чужеземца. Увидев, как тот одним ударом отбросил И Бичэня, старейшина Сан шагнул вперед и заулыбался:

– И Бичэнь, настоятель храма Чистого Ян, славится как один из лучших мастеров боевых искусств во всей Поднебесной и весьма почитаем среди даосов, но оказалось, что и он – вам не соперник. Видно, пресловутый список десяти сильнейших – вздор, не заслуживающий никакого доверия. Почтеннейший, ваше мастерство достигло столь невообразимых высот, что другим мастерам и не снилось, вы по праву достойны звания сильнейшего бойца во всей Поднебесной!

Но Хулугу чужая лесть нисколько не тронула.

– Я бросил вызов И Бичэню по собственной воле и из собственной прихоти, – ровно откликнулся он. По лицу и не понять было, о чем он думает. – Школы Обоюдной Радости наш поединок никак не касается. Нет нужды, чтобы вы лезли вперед меня.

Сан Цзинсин и бровью не повел и с прежней улыбкой продолжил:

– Полноте вам, почтеннейший. Мы пришли сюда лишь потому, что прослышали о Пробе меча, и никак не ожидали, что вы прибудете следом.

Шэнь Цяо, чего доброго, и впрямь бы поверил, что Обоюдная Радость и Хулугу по чистой случайности явились в храм Чистого Ян в один и тот же день сорвать Пробу меча, однако до речей Сан Цзинсина он уже успел переговорить с Юань Сюсю у подножия горы и помнил ее двусмысленные намеки. Так что теперь он понимал: школа Обоюдной Радости наверняка знала заранее о приходе Хулугу, потому и поспешила явиться прежде него. Во-первых, они хотели измотать И Бичэня, дабы Хулугу наверняка победил, а во-вторых, собирались извлечь выгоду из поражения настоятеля.

Нетрудно догадаться, почему школа Обоюдной Радости решила помочь Хулугу: императрица Ашина, супруга покойного Юйвэнь Юна, скорее всего, немало поспособствовала восшествию Юйвэнь Юня на трон. Хоть она и не приходилась ему родной матерью, Юйвэнь Юнь всегда был близок с ней, как и с тюрками вообще. Он во всем поступал наперекор отцу, а тот, хоть и выказывал тюркам знаки уважения, на деле держался от них подальше. Потому неудивительно, что Обоюдная Радость, заручившаяся поддержкой нового государя, теперь с ними сговорилась.

Надо сказать, что Хулугу был далеко не обычным мастером боевых искусств. Двадцать лет назад он сразился с Ци Фэнгэ, и теперь, спустя долгие годы, все считали его почившим. Даже Дуань Вэньян, явившись на земли Центральной равнины, во всеуслышание объявил о кончине учителя. Никто и подумать не мог, что в один миг все изменится, и легендарный боец воскреснет из мертвых. Разве мог хоть кто-то сохранить спокойствие?

И Бичэнь, что примечательно, хоть и отступил, но всего на три шага, да и держался спокойно. Но Шэнь Цяо внимательно смотрел на него и заметил, что в первый миг кровь прилила к лицу настоятеля И, а значит, тот хоть и делал вид, будто ему все нипочем, наверняка получил внутренние повреждения.

А если это заметил Шэнь Цяо, то и от глаз Хулугу сия мелочь точно не укрылась.

Глядя на И Бичэня, Хулугу холодно произнес:

– Я слышал, будто бы храм Чистого Ян ныне возглавляет все даосские школы Поднебесной, но ты далеко не так хорош, как Ци Фэнгэ в свое время.

Даже при таких обстоятельствах, перед лицом ужасающего мастера, подавлявшего противников одним своим присутствием, И Бичэнь сумел сохранить и приветливую улыбку, и превосходные манеры:

– Храм Чистого Ян никогда не претендовал на главенство, а сей ничтожный даос никогда не мнил себя ровней Ци Фэнгэ. Вы достигли непревзойденного мастерства в боевых искусствах, и сей ничтожный преклоняется перед вами, однако хотелось бы знать: сегодня вы прибыли к нам, дабы поучаствовать в Пробе меча, или дабы навестить храм Чистого Ян?

Первое означало бы, что Хулугу явился показать себя и обменяться опытом, второе – что он пришел искать ссоры и сорвать состязание.

– Проба меча – всего лишь способ прославиться, – равнодушно ответил Хулугу. – Тому, кто по-настоящему силен, нет нужды гнаться за славой, а потому и участвовать ни к чему. Я думал, раз храм Чистого Ян и его настоятель так громко заявили о себе, найду здесь исключительного бойца. А нашел посредственность.

Он пришел в чужой дом и оскорбил хозяев: И Бичэнь, по доброте нрава, быть может, и стерпел бы унижение, но стоявшие позади настоятеля ученики храма Чистого Ян не выдержали:

– Вы столь искусны, однако же Ци Фэнгэ разбил вас наголову, и вы больше двадцати лет, как черепаха в панцире, прятались по ту сторону Великой стены. А как узнали, что почтеннейший Ци почил, тут же помчались на Центральную равнину бесчинствовать. Вот уж точно настоящий геро…

Тюрок одарил смельчака ледяным взглядом, и тот в страхе мигом прикусил язык и залился краской, не смея больше вымолвить ни слова.

Хулугу оставил выпад без ответа. Вместо него заговорил Дуань Вэньян, державшийся учителя:

– А вы, бойцы Центральной равнины, за эти двадцать лет так и не сумели отыскать никого, кто мог бы потягаться с моим учителем! И у вас еще хватает наглости вести столь чванливые речи! Я бы на вашем месте от стыда под землю провалился! Только «почтеннейший Ци», будь он жив, и мог бы стать учителю достойным противником – один из всех мастеров Центральной равнины! Учитель полагал, что на Центральной равнине собираются самые одаренные, самые искусные бойцы, а потому, услышав о Пробе меча, весьма воодушевился и поспешил на состязание. Увы, надежды его не оправдались! Болтали одно, а на деле все оказалось совсем иначе!

Адепты храма Чистого Ян не знали, куда деться от смущения, – так задела их его отповедь, а гости, среди которых было немало именитых мастеров, и вовсе лишились дара речи. Они уже успели воочию убедиться в выдающейся силе И Бичэня: только что он сразился с Сан Цзинсином, и то был поистине блестящий поединок. Ни у кого не возникло ни малейших сомнений в том, что настоятель И на голову выше любого бойца из Обоюдной Радости, но не успели зрители обрадоваться, как явился Хулугу.

Тюрок стоял на высоте столь недосягаемой, что она была не под силу ни Сан Цзинсину, ни И Бичэню. Обычные бойцы и мечтать не смели о том, чтобы когда-нибудь сравняться в мастерстве с этими двумя, Хулугу же был что луна в небе – как ни старайся, все равно не дотянешься, так что нечего