Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Кто же первый? – немного помолчав, спросил Хулугу.

Сан Цзинсин с улыбкой посмотрел на Юань Цзысяо:

– О том следует узнавать у молодой госпожи Юань из Стеклянного дворца.

Юань Цзысяо вновь привлекла всеобщее внимание, однако девушка осталась совершенно невозмутима и, обращаясь к Хулугу, не выказала и тени тревоги:

– Изначально первым в списке был не ты.

– Изначально? – повторил Хулугу.

– Даже сейчас ты, как видно, все еще на голову уступаешь Ци Фэнгэ, – пояснила Юань Цзысяо.

Хулугу прикрыл глаза: за эти двадцать лет три слога «Ци Фэнгэ», начертанные в его памяти, не только не поблекли, но, напротив, врезались в нее еще глубже, легли на сердце тяжелым камнем, который вовек не сдвинуть. Ах, как жаль, что Ци Фэнгэ умер! Даже пожелай он сразиться со стариком еще раз, этому уже не сбыться.

Дуань Вэньян криво усмехнулся:

– Ци Фэнгэ мертв. Неужто даже мертвец может оставаться сильнейшим во всей Поднебесной? В таком случае Тао Хунцзин с Цуй Юваном тоже должны быть в списке.

Юань Цзысяо кивнула и спокойно продолжила:

– Поэтому-то я и сказала: «Изначально». Теперь, когда Ци Фэнгэ умер, первое место стало твоим.

Тон ее звучал ровно, однако мог кого угодно довести до белого каления.

Впрочем, Хулугу не опустился до пререканий с какой-то девчонкой. Дуань Вэньян переменился в лице и хотел было что-то сказать, но учитель его лишь мельком посмотрел на Юань Цзысяо и перевел взор обратно на Шэнь Цяо.

– Ты весьма хорош, – сказал он.

– Благодарю за добрые слова, – откликнулся Шэнь Цяо, – но мне просто повезло. Перед тем вы уже сразились с настоятелем И, и потому у сего ничтожного даоса было преимущество.

На губах Хулугу показалась слабая улыбка. Его суровое, точно острый клинок, лицо обыкновенно хранило отстраненное выражение, которое любого бы заставило держаться подальше, но улыбка неуловимо смягчила его черты.

Речи же его, напротив, зазвучали холоднее прежнего:

– Будь то обычный поединок, я не стал бы тебя преследовать и остановился бы сейчас. Но ты убил Кунье, и, если пощажу тебя, моему ученику на том свете будет слишком одиноко. Так иди же к нему!

С этими словами он неспешно направился к Шэнь Цяо, ступая даже медленнее, чем на ленивой прогулке в досужий день, но с каждым шагом от него веяло незримой, леденящей кровь стужей.

Чжао Чиин и Гу Хэнбо знали, что Хулугу им не победить, но сочли, что все же смогут продержаться против тюрка достаточно, чтобы дать Шэнь Цяо время спастись.

– Беги! – обернувшись, прошептали они и обнажили мечи.

Воспитаннику неправедной школы Юй Шэнъяню обычно и в голову не приходило геройствовать и рисковать собой ради другого, но наказ Янь Уши все еще звучал в его ушах, и, скрипнув зубами, юноша закрыл собой Шэнь Цяо.

Ли Цинъюй, Су Цяо, Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ поспешили на помощь к даосу и встали подле Юй Шэнъюаня.

Все благие деяния Шэнь Цяо теперь принесли свои плоды.

И Бичэнь, хоть и был тяжело ранен, тоже не мог оставаться в стороне: если тюрок убьет Шэнь Цяо здесь и сейчас, то храм Чистого Ян лишится доброго имени. Обнажив меч, он кинулся вперед с суровым окриком:

– Стойте! Во время Пробы меча обмениваются опытом, а не сводят счеты!

Но Хулугу и ухом не повел. Да и не нужно было ему ничего делать – Дуань Вэньян и Сан Цзинсин уже преградили дорогу настоятелю. Ученики храма Чистого Ян, в свою очередь, бросились на подмогу И Бичэню, адепты Обоюдной Радости не отставали, и в мгновение ока воцарилась сумятица.

Некоторые гости не захотели сидеть сложа руки и бросились в бой против неправедной школы, другие же лишь беспомощно переглядывались в полной растерянности, не зная, как быть.

Третий господин Ван влюбился в Гу Хэнбо с первого взгляда, к тому же он был весьма тронут тем, что девушка защитила его, и теперь, засучив рукава, он поспешил присоединиться к ней. Его старший брат, хоть и негодовал про себя – разве что ногами не топал, – волей-неволей последовал за ним.

Хулугу же по-прежнему шел на Шэнь Цяо. Лицо его хранило бесстрастное выражение, в глазах – ни тени чувства. Люди для него были что иссохшие букашки, пыль под ногами, не заслуживающая даже упоминания.

– Благодарю за заступничество, друзья, – тихо произнес Шэнь Цяо, – но это дело мы должны решить между собой. Не вмешивайтесь.

Он взмахнул рукавом, и поднятый ладонью ветер мягко оттолкнул всех в сторону.

– Брат! – вырвалось у встревоженной Гу Хэнбо.

А Хулугу уже медленно воздел разящую длань.

Шэнь Цяо крепче сжал рукоять меча.

И вдруг прямо в ушах всех собравшихся раздался холодный смех:

– Кем ты себя возомнил, что собрался убить друга сего почтеннейшего по собственной прихоти?

– Учитель! – воскликнул Юй Шэнъянь в изумлении.

Едва это слово сорвалось с его уст, как ни у кого не осталось никаких сомнений, кто же прибыл в храм Чистого Ян.

Казалось, бессмертный небожитель спустился с небес легкой тенью, не скованный никакими условностями, вольный и неукротимый. Легко и непринужденно он порхнул к площадке – все думали, что он хочет сразиться с Хулугу, но ошиблись! Нежданный гость подхватил Шэнь Цяо за пояс – и был таков. Он скрылся столь быстро, что тюрок даже не успел помешать ему.

Толпа так и застыла, разинув рты.

Никто не ожидал, что Янь Уши внезапно явится, бросит пару грозных слов и, вопреки всеобщим ожиданиям, не ринется в смертный бой с Хулугу, а утащит у него из-под носа Шэнь Цяо и сбежит, бросив на произвол судьбы собственного ученика.

Гора Сюаньду славилась своим непревзойденным цингуном. Цингун школы Чистой Луны не пользовался такой известностью, однако Янь Уши, не успев показаться, в мгновение ока снова исчез. Даже Хулугу понял, что ему за ним не угнаться, – только и остается, что смотреть на поднятую беглецом пыль, а о других и говорить нечего. Или же, быть может, тюрок не помчался в погоню лишь потому, что опешил от неожиданности, – кто бы мог подумать, что могучий боец и прославленный мастер окажется бесстыдником, ничуть не заботящимся о собственном добром имени?

Даже Шэнь Цяо не ожидал ничего подобного.

Его мучили раны, кровь стучала в ушах, ци бурлила в меридианах – он едва мог пошевелиться. Янь Уши пронес его десять с лишним ли, притом твердо и ровно, словно всю дорогу ступал по плоской равнине – даос не почуял ни единого ухаба. Держался глава Янь непринужденно, на губах играла легкая улыбка – видно было, что ноша ему не в тягость.

Более-менее оправившись, Шэнь Цяо попытался заговорить, но кровь подступила к горлу. Кое-как сглотнув, он откашлялся и выдавил:

– Отпустите меня…

– К чему такая спешка? – как ни в чем не бывало отозвался Янь Уши. – Мы только-только спустились с горы. Если нас нагонит Хулугу, не окажется ли все путешествие напрасным?

Причина столь