Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

мягкого обхождения заключалась вовсе не в том, что глава Янь попал под влияние даоса и всецело переменился, сделавшись настоящим благородным мужем, а в том, что он хорошо уразумел нрав Шэнь Цяо. Сей даос не поддавался на принуждение, откликаясь только на доброту. Вздумай Янь Уши принудить его к своему обществу – и за всю жизнь не сблизился бы с ним, но и заискивающая лесть осталась бы бесплодной: сей праведник давно уже очистил сердце и умерил желания; бесстрастный ко всему мирскому, точно легкие облака и вольный ветерок, он отринул суету простых смертных. Сия гибкая прибрежная трава одновременно была твердой и крепкой скалой.

Но Янь Уши полагал, что и сам ничуть не уступает каким-то презренным скалам: если захочется, он и звезду с неба достанет.

Шэнь Цяо не сразу нашелся с ответом:

– Мне показалось, вы собирались сразиться с Хулугу.

Янь Уши улыбнулся:

– Боюсь, пока что я немного уступаю ему – зачем тратить силы понапрасну? Если вступать в поединок – то только тогда, когда уверен в победе. А носить воду в бамбуковой корзине и в конце концов остаться ни с чем – не для меня.

Он никогда не стеснялся говорить все как есть, но даже в моменты искренности умудрялся оставаться дерзким и самоуверенным.

Шэнь Цяо на это ничего не ответил. Поединок полностью обессилил его, к тому же он получил внутренние повреждения. Страшно утомившись, даос прикрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.

Янь Уши склонил голову, глядя на спящего, уголки его губ чуть приподнялись в улыбке. С даосом на руках он прошел еще несколько десятков ли, оставил позади Цинчэн и направился на северо-восток.

Шэнь Цяо давно уже не спал сном обычного человека. Это отнюдь не означало, что он не нуждался во сне: просто те, кто постигает боевые искусства, упражняются даже во сне, да и сон для них – сам по себе упражнение. Направляя истинную ци так, чтобы она сделала круг по всему телу, мастера одновременно и совершенствовались, и отдыхали. Победы и поражения, слава и бесчестье – все эти вещи не слишком-то волновали Шэнь Цяо, однако он твердо усвоил одну истину: если ты могуч, то никогда не окажешься во власти других. Восстановив основание, он теперь каждый день усердно занимался, а ночью, в часы отдыха, погружался в созерцание, дабы не прерывать совершенствования.

Бой с Хулугу истощил всю внутреннюю ци Шэнь Цяо, изнурил и тело, и дух, опустошил даньтянь. Обычно во сне даос частью сознания бодрствовал, отслеживая малейшие изменения вокруг, но сейчас он и на это не был способен. Смежив веки, Шэнь Цяо тут же лишился всех чувств и нырнул в царство причудливых грез и странных сновидений.

Проснувшись, он обнаружил, что лежит на кровати, и повернул голову, осматриваясь. За окном стемнело, комнату освещало лишь неверное пламя тусклой свечи, стоявшей на низком столике рядом с постелью.

Не успел Шэнь Цяо в задумчивости нахмуриться, отгоняя воспоминания о сне, как раздался чей-то смешок:

– Видно, хороший сон увидел, а? Раз никак не можешь распрощаться с ним.

Только теперь Шэнь Цяо почуял неладное: он опирался спиной вовсе не на подушку, а на… колени главы Яня.

Каким бы сдержанным ни был Шэнь Цяо, такое открытие не пришлось ему по душе. Опершись на локоть, он попытался подняться, но Янь Уши крепко надавил ему на плечи, укладывая обратно:

– Не дергайся. Внутренние повреждения еще не прошли до конца.

Шэнь Цяо и в самом деле ощущал давящую боль в груди, а истинная ци застоялась, и все же он не настолько ослабел, чтобы лежать пластом. Приподнявшись, он перекатился к краю кровати.

Ощутив под спиной жесткую поверхность, он едва заметно вздохнул с облегчением – опираться на твердые доски казалось куда надежнее.

Янь Уши пристально вглядывался в лицо Шэнь Цяо, а потом с живейшим интересом спросил:

– Так что же тебе приснилось? Щеки, я погляжу, что персиковый цвет, глаза увлажнились…

Шэнь Цяо потерял дар речи. По такому описанию, чего доброго, можно было заподозрить, что приснился ему не иначе как…

– Весенний сон. И кто же тебе пригрезился, позволь узнать?

Шэнь Цяо скривился:

– Вынужден разочаровать вас, глава Янь: то был вовсе не весенний сон. Мне привиделась битва.

Он ни за что бы не рассказал, что Янь Уши был среди той толпы, – кто знает, какой вздор пришлось бы выслушать в ответ на такое признание.

И все равно он недооценил бесстыдство главы Чистой Луны. Даже так глава Янь нашел, за что зацепиться:

– Битва? И где же? Не на атласных ли простынях?

– Глава Янь, – рассердился Шэнь Цяо, – еще один двусмысленный намек – и я вовсе перестану с вами разговаривать!

Вид разгневанного даоса, который из-за охватившей его слабости все равно ничего не мог поделать, не напугал, а только развеселил Янь Уши. От души насмеявшись, глава Янь наконец ответил:

– Ладно-ладно, молчу! Тогда спрашивай ты.

Шэнь Цяо подавил раздражение и поинтересовался:

– Сколько я проспал?

– Хороший вопрос, – кивнул Янь Уши. – Весь день и всю ночь.

Шэнь Цяо слегка удивился: он никак не ожидал, что сон окажется таким долгим. Полностью он не исцелился, однако по пробуждении обнаружил, что боль поутихла. Похоже, пока он спал, Янь Уши позаботился о нем, передав часть своей ци.

– Благодарю вас, глава Янь, – он почтительно сложил руки. – Ежели в будущем вам что-то понадобится, то сей даос непременно приложит все силы, дабы помочь вам, – если, конечно, для того не понадобится преступать законы небесные и людские или пренебрегать человеколюбием и справедливостью.

Тут Шэнь Цяо вспомнилось, что глава Янь – человек вздорный и непредсказуемый: в школе Лазоревых Облаков он показал себя во всей красе, постоянно повергая окружающих в глубокое изумление. На миг задумавшись, Шэнь Цяо счел за лучшее уточнить:

– И ежели сие не будет нелепостью, идущей вразрез с правилами приличия.

Пусть Шэнь Цяо и не занимал больше пост чжанцзяо школы Сюаньду, но зато входил в десятку сильнейших бойцов Поднебесной. Он славился как человек прямодушный и верный слову, так что подобное обещание из его уст дорогого стоило.

Янь Уши заулыбался, однако от слов Шэнь Цяо отмахнулся:

– Хорошо сказано, но свою награду я уже получил, так что не нужно любезностей. Да и к чему эта чопорность? Мы же друзья.

«Если мы друзья, то почему я об этом ничего не знаю?» – опешил Шэнь Цяо, подумав, что, кажется, все эти годы глава Янь не только оттачивал боевое искусство и укреплял положение своей школы, но и упражнялся в бесстыдстве.

Янь Уши, посмеиваясь, смотрел на него:

– Хочешь пить, А-Цяо?

– Спасибо, глава Янь, но не хочу, – вырвалось у Шэнь Цяо, прежде чем он успел задуматься над вопросом.

– Так я и думал, – заметил Янь Уши. – Пока ты спал, я уже напоил тебя медовой водой.

– И как же? – Шэнь Цяо сделалось не