Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Глава Янь, пожалуйста, говорите яснее.

Янь Уши подмигнул ему:

– Пока не стану раскрывать всю подноготную. Ты ведь все равно хотел отблагодарить Пулюжу Цзяня за услугу? Так что мешает вместе со мной отправиться в Чанъань, заодно и увидишь все своими глазами?

О Небо, глава Янь еще и пытается показаться обходительным!

Шэнь Цяо схватился за сердце и отвернулся, не в силах больше вынести этого зрелища. Он не желал мириться с нахальством и дерзостью собеседника, но поделать ничего не мог и оттого злился.

– Я готов пойти с вами, глава Янь, но с одним условием: ведите себя достойно. Если же сие вам не под силу, я предпочту пуститься в путь в одиночку.

«И как же ты от меня отделаешься, если мне вздумается за тобой увязаться?» – с усмешкой подумал Янь Уши, а вслух великодушно пообещал:

– Будет исполнено.

Разумеется, Шэнь Цяо не мог не замечать ежечасных перемен в настроении Янь Уши, но, по правде говоря, в глубине души даос не считал себя каким-то особенным. Не зная, что у того на уме, он воспринимал дружелюбие главы Яня как очередной каприз – как-никак, даос уже успел в нем разочароваться и держался настороже: вдруг Янь Уши снова предаст его? Шэнь Цяо знал: по части коварных замыслов он главе Яню не соперник, а потому вел себя с ним крайне осмотрительно, во всем сомневался и никогда не верил на слово. И Янь Уши сам был в том виноват.

Когда-то Шэнь Цяо, человек с душой, чистой что прозрачный лед, и нравом, благородным что драгоценный нефрит, видел в нем друга – Небо и Земля могли засвидетельствовать его искренность. Однако Янь Уши лишь посмеялся над ним и отбросил его в сторону, как рваный башмак. В глаза глава Янь улыбался ему и вел любезные беседы, а за спиной сговаривался с Сан Цзинсином, и в конце концов не успел Шэнь Цяо и глазом моргнуть, как «друг» самолично преподнес его врагу, растоптав в пыль теплые чувства даоса. Теперь же Янь Уши пытался обратить прошлое вспять и загладить вину, но разбитую чашку не склеишь, пролитую воду в кувшин не вернешь. Главе Яню бы радоваться уже тому, что судьба свела его именно с Шэнь Цяо: кто иной после такого предательства не просто озлобился бы, но денно и нощно лелеял бы планы мести обидчику. А о том, чтобы сохранить к Янь Уши хоть каплю доверия или доброжелательности, и говорить нечего. Шэнь Цяо же оказался исключением из общего правила, не помня зла и за всякое добро воздавая сторицей.

В Тогоне Янь Уши был тяжело ранен, из-за чего личность Демонического владыки расщепилась. По милости Чэнь Гуна они с Шэнь Цяо спустились в древние руины Жоцяна, где не раз оказывались на краю гибели. В дальнейшем, прознав, что глава Янь выжил, школа Обоюдной Радости явилась, чтобы довершить начатое, но тот без колебаний рискнул жизнью, уведя за собой самого страшного из преследователей, Сан Цзинсина, дабы Шэнь Цяо смог собраться с силами и спастись бегством. И хотя Шэнь Цяо прекрасно понимал, что глава Янь с его-то хитроумием наверняка заблаговременно подготовился даже к такому повороту, самоотверженность спутника не могла оставить его равнодушным.

Сам Янь Уши впоследствии тоже вспоминал сей шаг с большой гордостью, считая его весьма удачным. Заинтересовавшись даосом, он досконально изучил его нрав, образ мыслей и действий.

Любой другой на месте даоса, не стерпев насмешек и двусмысленных намеков Янь Уши, если и не вспылил бы, то наверняка задумался, как сбежать от него куда подальше, порвав все связи раз и навсегда. Но Шэнь Цяо был не таков.

Во-первых, он испытывал глубокую признательность за спасение на горе Цинчэн и чувствовал, что обязан отблагодарить Демонического Владыку. Во-вторых, на его решение остаться с Янь Уши повлияло письмо Пулюжу Цзяня с мольбой о помощи. Одно дело, если бы даос ничего не знал об этом письме, однако теперь он и без Янь Уши отправился бы в Чанъань, так что по всему выходило, что пока их вела одна дорога, и Шэнь Цяо решил пренебречь собственными чувствами и заняться по-настоящему важными делами.

Подобную серьезность и добросовестность многие сочли бы в лучшем случае устаревшими, а в худшем – притворными, однако для Шэнь Цяо они были чем-то самим собой разумеющимся.

Пока Шэнь Цяо был чжанцзяо школы Сюаньду, в цзянху о нем почти ничего не знали и если и вспоминали, то самое большее как «лучшего ученика Ци Фэнгэ». Теперь же имя даоса было у всех на устах, а до его положения никому и дела не было.

Янь Уши всегда полагал, что человек от природы зол, и доброту почитал за слабость – если вообще верил в ее существование. Шэнь Цяо стал для него неожиданностью: никогда никому ни в чем не уступавший Демонический Владыка ради даоса то и дело соглашался идти на попятную. Прожив жизнь, ни на кого не оглядываясь и повинуясь лишь собственным прихотям, глава Янь никак не ожидал, что однажды подпадет под чье-то обаяние.

Часто бывало, что в Поднебесной все как один кем-то восхищались, а Янь Уши этого человека и взгляда не удостаивал, не видя в нем ничего особенного. Если же он находил кого-то полезным, то стремился силой или хитростью заполучить в свое распоряжение, не стараясь заручиться его доверием.

Как бы то ни было, сейчас Янь Уши был доволен тем, как развивалась их дружба. «За долгие годы сей почтеннейший исходил цзянху вдоль и поперек, – думал он. – Даже не зная о моем мастерстве и высоком положении, мужчины постоянно искали моей дружбы, а женщины – любви. Теперь же я сам впервые в жизни обратил на кого-то внимание – как тут не попытаться привлечь его на свою сторону?»

Поэтому, когда Шэнь Цяо предложил уговор, состоящий из трех условий: «В поступках блюсти приличия, не смотреть на чуждое ритуалу, в словах не допускать двусмысленности», Янь Уши, разумеется, не стал прекословить.

Столь быстрое согласие насторожило даоса, но коль Янь Уши принял его условия, донимать его вопросами было бы неуместно.

На следующий день они отправились в путь. Для бродячего люда цзянху обычное дело ночевать в глуши, что называется, есть ветер и пить росу, но при случае никто не откажется отдохнуть в тепле и уюте постоялого двора, и даже прославленные мастера боевых искусств – отнюдь не исключение. Не были им и Шэнь Цяо с Янь Уши. Всю дорогу они мчались во весь дух и уже через два дня были в городке Синин близ Чанъаня.

Когда до