Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Оттого что Юань Сюсю была не в ладах с Сан Цзинсином, люди ее сражались спустя рукава и в суматохе даже не раз помешали старейшине Сану, путаясь у того под ногами. В итоге храм Чистого Ян потерял нескольких человек, но и Обоюдная Радость своего не добилась: обе стороны оказались в проигрыше.

В пылу сражения жертвы неизбежны: в цзянху жизнь стоит дешево, а слова, что вольный люд ежечасно ходит по лезвию ножа, – отнюдь не преувеличение. Слабый гибнет от руки сильного, и нет в том ничьей вины. Если же родня погибшего достигнет больших высот в боевых искусствах, явится мстить и убьет обидчика, то никто им и слова не скажет – таковы законы цзянху.

Разумеется, ближе всех гостей Пробы меча Шэнь Цяо была его шимэй Гу Хэнбо, но девушка выросла у него на глазах, боевыми искусствами владела лучше многих и к тому же была весьма неглупа: если она понимала, что противник ей не по силам, то умела вовремя сбежать, так что за нее Шэнь Цяо не беспокоился. Что до школы Лазоревых Облаков, то наибольшей опасности подвергались Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ, но от спустившихся с горы бойцов Шэнь Цяо с большим облегчением узнал, что воспитанников Чжао Чиин среди погибших не оказалось.

Но нашлась и еще одна причина, по которой даос не стал возвращаться в храм Чистого Ян: Янь Уши получил из Чанъаня письмо.

То была просьба о помощи, и отправил ее старший ученик главы Яня, Бянь Яньмэй.

После кончины Юйвэнь Юна и воцарения Юйвэнь Юня положение Чистой Луны в Чанъане сделалось весьма шатким: что называется, даже в шуме ветра и криках журавлей слышались возгласы идущих по следу врагов. Чистую Луну теснили со всех сторон, и Бянь Яньмэй, видя, как развиваются события, и памятуя сделанные загодя распоряжения Янь Уши, уступил всю видимую власть буддистам и Обоюдной Радости: пусть грызутся друг с другом – сам же тем временем залег на дно. Когда Шэнь Цяо прорвал окружение вооруженных до зубов солдат и вместе с Доу Янь и Юйвэнь Суном покинул Чанъань, именно стараниями Бянь Яньмэя за беглецами не послали погоню.

Однако просьба о помощи исходила вовсе не от него, а от Пулюжу Цзяня.

Надо сказать, что старшая дочь Пулюжу Цзяня была замужем за Юйвэнь Юнем. Когда Юйвэнь Юнь занял трон, Пулюжу Цзянь оказался ни много ни мало тестем самого императора. Казалось бы, с таким свойственником он должен был жить припеваючи, но на деле все обернулось совсем иначе.

В Чанъане Шэнь Цяо уже наслушался рассказов о сумасбродствах Юйвэнь Юня, но все равно удивился, узнав, кто именно молит о подмоге:

– Неужто Юйвэнь Юнь и собственного тестя не пощадит?

Янь Уши только усмехнулся:

– Юйвэнь Юнь родного отца не пожалел, что ему тесть?

Шэнь Цяо нахмурился:

– Юйвэнь Юнь пошел на отцеубийство оттого, что ему не терпелось взойти на престол, а Пулюжу Цзянь чем перед ним провинился?

– Если император желает кого-то убить, значит, ему так хочется, – принялся растолковывать Янь Уши. – А все так называемые причины да основания – всего лишь предлог, пустая отговорка. Пулюжу Цзянь происходит из знатной и влиятельной семьи. Отец его всячески поддерживал Юйвэнь Тая, основателя Северной Чжоу, и преданно служил династии. Солдаты в нем души не чаяли. Пулюжу Цзянь смог не только унаследовать, но и приумножить это влияние и теперь пользуется уважением как в войсках, так и при дворе. Пусть он пока что не бросил вызов императору в открытую, какой владыка станет сидеть сложа руки, зная о возможной угрозе? Особенно скорбный головою, безумный государь.

Глава Янь никогда не испытывал ни тени благоговения перед императором: он и Юйвэнь Юна позволял себе звать по имени, а теперь, когда трон занял Юйвэнь Юнь, вовсе не стеснялся в выражениях.

Покончив с объяснениями, Янь Уши вздохнул:

– Эх, А-Цяо, как же тебе повезло, что ты не родился среди вельмож! С твоим нравом, боюсь, придворные интриганы тебя бы давным-давно сожрали и косточек не оставили!

То был очередной намек на скудоумие Шэнь Цяо, но даос ничуть не рассердился, а даже рассмеялся:

– Куда мне лезть в придворные интриги! Даже в цзянху, будучи чжанцзяо, я попал впросак – как видно, одурачить меня и впрямь проще простого!

– Ты к себе слишком суров, – улыбаясь, возразил Янь Уши. – Хоть ты по своей природе и не способен плести заговоры, есть у тебя и сильные стороны. Ты более не чжанцзяо школы Сюаньду, но многие все равно ищут твоей дружбы: их привлекает твоя личность, а не высокое положение. Да и что с того, что ты легковерен? У тебя ведь есть я. Можешь не беспокоиться: сей почтеннейший присмотрит за тобой и не допустит, чтобы тебя еще хоть раз обвели вокруг пальца!

Воистину, Янь Уши и дня не мог прожить без бахвальства. Даос, впрочем, оставил его слова без ответа: от посулов главы Яня у него волосы встали дыбом, и он поспешил перевести разговор:

– Так о чем же просит Пулюжу Цзянь?

– Юйвэнь Юнь не доверяет его дочери, и та живет во дворце заложницей, – безразличным тоном начал Янь Уши. – Соглядатаи императора денно и нощно следят за всеми входами и выходами в усадьбе гогуна Суй. Судьба семейства Цзянь висит на волоске: император в любой миг может истребить весь род. Пулюжу Цзянь же и сам знает, что совесть его нечиста, – как ему не бояться?

Юйвэнь Юнь только и делал, что предавался развлечениям, а обо всех бесчинствах и жестоких выходках, что он позволил себе, взойдя на трон, и говорить нечего. Сперва он убил Юйвэнь Сяня и всех его домочадцев, дабы избавиться от угрожавшей его власти родни. Истребив всех, в ком видел угрозу, он решил сбросить бремя ответственности и вернуться к прежней разгульной жизни. Дабы развязать себе руки, Юйвэнь Юнь передал престол малолетнему сыну Юйвэнь Чаню, но от власти не отказался и, стоя за спиной ребенка, по-прежнему пользовался всеми благами, какие дает высокое положение императора. Юйвэнь Юнь был весьма доволен собой, считая, что разом убил двух зайцев, избавившись как от всех обязательств, так и от надоедливых увещеваний сановников. Но страхи его множились: разделавшись с родственниками, Юйвэнь Юнь начал опасаться, что среди придворных вельмож зреет бунт.

Пулюжу Цзянь, как императорский тесть и Опора государства, принял на себя первый удар. Окруженный всесторонней «заботой» Юйвэнь Юня, Пулюжу Цзянь не мог ни есть, ни спать, понимая, что над головой его занесен меч, готовый обрушиться в любой миг. Тревога снедала его.

Шэнь Цяо дважды довелось встретиться с Пулюжу Цзянем, и прямодушие