Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

воли, которого ничем не сломить и который ни за что не поступится своей гордостью. Сан Цзинсин знал это как никто другой: он посчитал, что перед ним безобидный слабак, но вышло так, что «слабак» обернулся крепким орешком, о который Сан Цзинсин чуть зубы не переломал.

Неудача лишь раздразнила Сан Цзинсина: ему пуще прежнего хотелось заполучить непокорного врага в свои руки и всласть поизмываться над ним. Но он не стал очертя голову бросаться на поиски Шэнь Цяо: во-первых, даос бродил по свету, никто не знал наверняка, где тот находится, а расспрашивать было не с руки; во-вторых, пошли слухи, будто бы боевое мастерство бывшего чжанцзяо значительно возросло, а потом и вовсе стало известно, что от его руки пали старейшины Обоюдной Радости. Как бы ни был Сан Цзинсин охоч до хороших собой жертв, рисковать головой он не собирался.

Он давным-давно не видел даоса, но сейчас узнал его в толпе с первого взгляда. Шэнь Цяо с тех пор стал еще величественнее: точь-в-точь бессмертный небожитель, исполненный холодной, отрешенной красы, навевающей мысли о прозрачности льда и чистоте снега. Шэнь Цяо казался бесконечно далеким от всего мирского, и Сан Цзинсин лишь сокрушался про себя, что не может тут же, при всех, вдоволь поиздеваться с ним, полюбоваться, как тот бледнеет, меняется в лице и сдавленным голосом молит о пощаде, заливаясь слезами.

А ведь какое бы вышло отрадное зрелище! При этой мысли в груди Сан Цзинсина разгорелось неописуемо жгучее пламя.

Прикованный к Шэнь Цяо горящий взор Сан Цзинсина заметили все до единого, лишь сам даос остался спокоен: наполовину прикрыв глаза, он сидел, точно старый монах, погруженный в созерцание, и смотрел на Сан Цзинсина так, словно видел перед собой пустое место.

Юй Шэнъянь поднялся и, заслонив собой Шэнь Цяо, насмешливо заговорил:

– Какой позор! Прославленный старейшина Обоюдной Радости – а слюни пускает как голодная псина при виде мясной косточки!

На самом деле Юй Шэнъянь не столько хотел заступиться за Шэнь Цяо, сколько уязвить Сан Цзинсина. Две неправедные школы враждовали уже давно, и теперь, воспользовавшись тем, что Янь Уши, покинув столицу, пал жертвой сговора пяти мастеров, Обоюдная Радость бежала из империи Ци и бросилась прямиком в объятия Юйвэнь Юня, дабы с опорой на государя взять верх над Чистой Луной и перехватить у них власть. Юй Шэнъянь издавна терпеть не мог школу Обоюдной Радости, и было бы странно, если б сейчас он смолчал.

Сан Цзинсин криво усмехнулся:

– Даже твой учитель Янь Уши не смеет разговаривать со мной таким тоном!

Внутренняя сила в его словах была такова, что могла бы потягаться с буддистским Рыком Алмазного льва, а то и превзошла бы его. Все до единого в главном зале явственно услышали каждый звук, уши у них заболели, а особенно худо сделалось Юй Шэнъяню. Принявшись подначивать Сан Цзинсина, юноша приготовился к внезапному удару старейшины Обоюдной Радости, но не думал, что все равно недооценил противника. Сан Цзинсин обращался к нему, и для Юй Шэнъяня голос его прозвучал в несколько раз громче, чем для других. Юноша переменился в лице, сердце сжалось, его чуть не вырвало кровью.

К счастью, чья-то рука придержала Юй Шэнъяня за локоть, не давая упасть, а заодно влила в него живительный ручеек истинной ци, отчего юноше тут же стало гораздо легче.

– Старейшина Сан, видно, решил потешить свое самолюбие, похваляясь силой перед младшим поколением? – ровно осведомился Шэнь Цяо. Он тоже вложил в голос истинную ци, однако, в отличие от необузданного Сан Цзинсина, направил звук в сторону одного лишь старейшины Обоюдной Радости.

Сан Цзинсин легким взмахом руки развеял большую часть устремленной в него чужой ци, поглотив остаток благодаря собственной мощи.

Вот так в мгновение ока противники успели обменяться ударами, со стороны и виду не подав, что схлестнулись в противостоянии. Но этого было слишком мало, чтобы понять, кто из них сильнее.

Сан Цзинсин ощущал, что мастерство Шэнь Цяо значительно возросло, Шэнь Цяо же видел, что Сан Цзинсин по праву причислен Юань Цзысяо к великим мастерам. Враги посмотрели друг на друга, и Сан Цзинсин вдруг улыбнулся:

– Монах Шэнь, с тех пор как ваши глаза исцелились, их ясный взор стал еще более чарующим. Верно говорят, что глаза – зеркало души. Даже красавица по-настоящему хороша собой лишь тогда, когда прекрасны ее глаза.

С того самого мига, как Сан Цзинсин ступил на гору, внимание его притягивал к себе один Шэнь Цяо. Юань Сюсю, опасаясь, как бы старейшина Сан не испортил все, неодобрительно нахмурилась про себя и поспешила вмешаться.

– Молодая госпожа Стеклянного дворца говорит, что старейшина Сан стоит на шестом месте среди всех бойцов Поднебесной, а я – лишь на девятом, – со смешком начала она. – В таком случае просить настоятеля И сразиться со мной – значит нанести ему оскорбление.

Сан Цзинсин наконец перевел взгляд с Шэнь Цяо на И Бичэня:

– Коль я шестой в списке, то хотелось бы знать, на каком месте настоятель И?

Вопрос предназначался Юань Сюсю.

– Молодая госпожа Юань только что объявила, что настоятель И занимает третье или четвертое место, точнее сказать пока нельзя, – ответила глава Юань.

– Значит, если я одолею настоятеля И, то стану третьим? – хмыкнул Сан Цзинсин.

– Идет Проба меча, школе Обоюдной Радости надлежит соблюдать законы цзянху, потому надобно сражаться один на один, – улыбнулась Юань Сюсю. – А иначе, чего доброго, пойдут пересуды, будто мы одержали победу числом и сорвали все состязание. Настоятель И, старейшина Сан из нашей школы желает испросить ваших наставлений в боевом искусстве. Не откажете?

И Бичэнь уже давным-давно понял: школа Обоюдной Радости явилась во всеоружии и не захочет мира. Для него не было разницы, с кем придется иметь дело: с Юань Сюсю или с Сан Цзинсином, так или иначе он обязан вынудить непрошеных гостей отступить. Если ему не удастся сейчас вызвать у них страх, то нечего и думать о том, чтобы завоевать людские сердца и собрать под своим началом союз, противостоящий сей неправедной школе. Если он потерпит поражение, прочие объединения разочаруются в храме Чистого Ян.

Сан Цзинсина все знали как развратника и злодея каких свет не видел, однако сие никак не умаляло его мастерства. Он был поистине могучим бойцом, и тот, кто посмел бы презирать его лишь из-за водящейся за ним дурной славы, жестоко поплатился бы за свою ошибку.

Воздев меч, И Бичэнь слабо улыбнулся:

– Как уже было сказано, идет Проба меча, в коей всяк имеет право испытать себя. Наши двери открыты для всех – в том числе и для школы Обоюдной Радости. Я давно наслышан о «Следах резного дракона», и сегодня сей ничтожный даос надеется поучиться