Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

– Как рад я вас видеть, дорогой мой Амаль, – расплылся в улыбке Маний. – Какие новости принесли вы из-за чаши?

Амаль в двух словах рассказал ситуацию. Впрочем, он не сомневался, что Манию уже все известно. Того, однако, интересовали детали, в особенности настроения гуддарских князей.

– Думаю, князь Ларс и князь Сигурд на вашей стороне, оратор, – начал рассказывать Амаль, стараясь скрыть дрожь в руках после ссоры с Инас. – Оба они люди прямолинейные и достаточно искренние. Чего не скажешь о князе Ульве.

– Он недоволен союзом и тем, что князья получили Патеру?

– Не думаю, что он вообще мог бы быть чем-то доволен. Он из тех, кого лично я всегда стараюсь держать от себя подальше. Боюсь, он может наломать дров в Патере.

– Все так плохо?

– Я не знаю его достаточно хорошо, но пара встреч были весьма показательны. Надеюсь, что я ошибаюсь.

– Сейчас вы, наверное, хотели бы отдохнуть и отправиться в Факс? – спросил Маний.

– Не совсем. Я рассчитывал просить у доминуса возможности изучить состояние Башни Щита.

– Хм-м-м… Не думаю, что он будет этим доволен. Вы ведь знаете, что для нас это святыня. А святые места не изучают. Совершают паломничества – да, но не исследуют.

Амаль насторожился и ухватился за последнюю фразу оратора, как за соломинку.

– Может быть, мы могли бы совершить паломничество?

Маний улыбнулся так, словно ожидал этих слов.

– Доминус Тит из Факса просил за вас. Паломничество – благородное дело. Почему бы нам запрещать его?

Все оказалось настолько просто, что Амаль, памятуя, сколько препятствий пришлось преодолеть, чтобы добраться до Башни Факела, когда она еще стояла, немного опешил.

– В самом деле?

Маний хмыкнул и утвердительно кивнул.

– Но оставим это на завтра. Вам и вашим людям нужно передохнуть с дороги. Я уже отдал распоряжение подготовить постоялый двор поближе к центру города. Уверен, вам там будет максимально комфортно.

***

На следующее утро малый караван Фарехов в полном составе выдвинулся к Башне Щита под предводительством оратора Мания. Поговорить с Инас наедине у Амаля больше не получилось, а выставлять их отношения напоказ категорически не хотелось. Дочь Тахира аз Саифа оставалась по-прежнему отчужденной, а в груди у Амаля все еще тлело горькое чувство предательства. У него нашлось время, чтобы взглянуть на это чувство рационально. Но даже посветлевшая голова и понимание, что они с Инас оказались похожи в том, что, по-видимому, было неприятно им обоим, не могли полностью его успокоить. Он ощущал себя мерзко, однако поделать с этим ничего не мог.

Башня Щита возвышалась над домами как древний исполин. Находясь рядом, Амаль был песчинкой. Но если в прошлый раз, в Факсе, при всех тревожных разговорах Башня в глубине души все же казалась ему вечной, то сейчас у авала не было уверенности даже в том, что произойдет спустя пол-Оборота. Здесь, в самом сердце Семиградья, Амаль думал не о том, почему рухнули Башни Факела и Копья, Жезла и Чаши, Арфы и Серпа, а о том, почему Башня Щита устояла. Почему она оказалась особенной и были ли у этого какие-то рациональные причины?

Последнее время он часто слышал имя Аврелия. Про него писал муалим Ирфан и твердила Амани. Две тысячи лет назад этот человек перекроил карту, создав Семиградье, с тех пор казавшееся нерушимым. Он изгнал народ шуэлла из Факса, заставил кайанцев перенести столицу в Лончан, виджайцев и цтеков – уйти в джунгли, гуддаров засесть в Серых горах, а стимийцев – на острове. Что, если именно это стало причиной? Ядом, отравившим Башни? Ведь только в Скутуме и до, и после тех событий продолжали жить и править либеры. В этом была его уникальность. Вот только как это связано? Не попытка ли это найти закономерность там, где ее вовсе нет? С другой стороны, мудрость, как вода в Пустыне, – течет кратчайшим путем. И возможно, этот кратчайший путь ему удалось нащупать.

Это кажется очевидным. Башня Щита, вокруг которой на заре времен вырос либерский город Скутум, всегда была частью их государственности. Частью их культуры. Чем-то, что изначально принадлежало им. В отличие, например, от Факса или Патеры. Каждый из городов, посещенных им недавно, дышал своей неповторимой жизнью. В Факсе было что-то от Пустыни. В Патере – от холодных гуддарских гор. Быть может, что-то, что связывало народы с Башнями слишком ослабло со времен Аврелия. Что, если именно в этом и состоял его План? Но тогда сейчас все зависит от того, под чьим контролем останется Скутум. Иначе последняя из Башен тоже падет.

Погрузившись в свои размышления, Амаль не заметил, как они уперлись в основание Башни. Здесь, в Скутуме, дома доходили прямо до нее: не было вокруг пространства свободного от построек, не было развалин жилищ тех, кто решился поселиться слишком близко. Амаль тряхнул головой и выдохнул:

– Но разве здесь не должно быть?..

– Свободной площадки? Как в других городах? – спросил Маний.

– Да, именно это я и хотел сказать…

– Нет, Башня Щита стабильна. И всегда была такой. Разве альмауты об этом не знают?

Амаль вспомнил, что действительно читал где-то об этом, но тогда не придал никакого значения. Мало ли тайн в этом мире? Однако то, что это было так, только подтверждало все его предыдущие размышления. Амаля охватил восторженный трепет, который он всегда испытывал, если ему удавалось докопаться до истины.

– Но ведь это значит…

Авал не успел договорить, как из двери одного из зданий вышел седобородый старец в длинных белых одеждах. Его широкий лазурный пояс, украшенный золотым орнаментом из повторяющихся больших и малых кругов, торжественно сверкал в лучах Азраха и Асфары. Следом за ним выступил странного вида высокий воин, с головы до ног закованный в железную броню. Широкие плечи нависали над головой, ноги были неестественно вывернуты, будто он согнул их в коленях и опирался на носки.

– Я ждал тебя, Амаль, – проговорил старец. – Инсан Али, за дело. Пора покончить с этим.

Интерлюдия 3

У твоей задачи много имен, но ты зовешь ее План. И он вернет в мир Порядок.

Извращенные Врагом создания Тверди будут уничтожены раз и навсегда. Их уже нельзя вернуть в лоно Наблюдателя. Для них все решено.

Ты не знаешь, что