Семиградье. Летопись 2. Травы на Пепле - Егор Александрович Данилов

Амаль ощутил вес Сферы в кармане. Так вот для чего все это представление. Сеятелям нужна Сфера. И, судя по всему, их единственная цель – разрушить все, что ему было дорого.

– Я не отдам тебе Сферу.

– Инсан Али считает иначе, – усмехнулся старец и подал знак рукой.

Инас вскрикнула. Амаль перевел на нее взгляд. Лицо той, которую он готов был назвать своей альниссой, выражало боль и растерянность. В руках огромного воина она казалась хрупкой птицей, пойманной в железную клетку. Ее темные волосы развевались на ветру, а глаза, похожие на два джахарита, отражали безучастные блики Азраха и Асфары.

***

Следуя за собственными призрачными тенями Эрик перебирался с камня на камень. Эту Нить он видел хорошо. Были и другие, едва заметные, быстро тающие на краю зрения, если на них не смотреть. Они сбивали с толку и отвлекали. У мальчика закружилась голова, и он остановился.

– Эй, с тобой все в порядке? – забеспокоился Кнуд.

– Д-да, все х-хорошо, – ответил Эрик, пытаясь сконцентрироваться на главной Нити.

– Дыши глубже, и это пройдет, – сказала Бьёрг.

Эрик сосредоточился на дыхании и сделал несколько глубоких вдохов. Голова просветлилась, а главная Нить стала еще отчетливее. Она вела куда-то в скопление черных валунов, оставшихся на месте Башни. Мальчик не понимал, что может там найти, но твердо верил: что-то найдет обязательно. Ему нужно было туда. Сейчас. Потом будет поздно.

Собравшись с духом, Эрик полез на очередной камень. Его безжизненная поверхность мало чем напоминала то величественное сооружение, которое он изучал здесь вместе с Луцием. Мальчик сжал зубы и постарался выкинуть это из головы. Не лучшее время предаваться воспоминаниям.

Преодолев еще несколько камней и чуть не подвернув ногу, Эрик оказался перед узким темным проходом, сложенным из особенно крупных обломков Башни. Проем дышал холодом и выглядел очень неприветливо.

– Н-нам туда, – пропыхтел Эрик, задыхаясь от волнения. Внезапно его охватил страх, с которым он никак не мог справиться.

– Ты уверен? – усомнился Кнуд. – Не похоже, что это добрая идея…

– Уверен. – Эрик кивнул и ступил в темноту.

Воздух был затхлый, а продвигаться вперед приходилось на ощупь. Прикасаясь к влажному камню, Эрик боялся, что в следующее мгновение руку схватит какое-то чудовище или она наткнется на что-то неприятное и его вывернет наизнанку. Но под пальцами был только камень, и постепенно мальчик осмелел.

– Не заплутать бы, – раздался сзади голос Кнуда. – Не стоит заходить далеко. Ничего не видать, а здесь будто целый лабиринт.

Кригар был прав, но Эрик не собирался останавливаться. Он все еще, хоть и с трудом, различал собственные размытые тени, которые убегали вперед, в темноту. Медленно шагая за ними, он пытался понять, что его там ждет. Быть может, какой-то секрет, который объяснит ему все: поведение отца, недосказанные фразы Бьёрг, падение Башни…

Внезапно он понял, что начал видеть лучше. Сначала ярче стали убегающие вперед тени, а потом он смог различить собственную руку, держащуюся за очередной валун.

– Эй, что там? – пропыхтел сзади Кнуд.

Эрик остановился и увидел, что его карман испускает тусклое сияние. Он засунул в него руку и достал Сферу, к которой так привык, что успел про нее позабыть. Сфера мерцала ровным лавандовым светом, словно сам Вен зажег ее изнутри.

– Мы близко, – прокомментировала Бьёрг.

– Близко? Близко к чему?

– Ты все увидишь.

Теперь, когда темнота отступила, пробираться между камней стало проще. Очень скоро они оказались перед дверью, на которой были изображены два круга – большой и маленький.

– Это Вен и Сола? – спросил Эрик у Бьёрг.

– Да, это они.

– Но что там, за дверью?

Бьёрг не ответила. Вместо этого сделала шаг вперед и вложила свой бронзовый медальон в неприметную щель между стыков камней. Что-то щелкнуло, и дверь поехала в сторону, словно все вокруг не было разрушено до основания.

– Но ведь Башня пала? К-как? – Эрик затряс головой.

– Это и не Башня. – Бьёрг пожала плечами. – Пойдем, у нас мало времени.

За дверью была узкая винтовая лестница. Эрик устал считать ступени, пока она наконец не закончилась и не вывела их в просторное помещение, в котором даже света Сферы не хватало, чтобы выхватить дальние стены. Прямо перед ними возвышалась гигантская статуя, очень похожая на те, что они видели в Серых горах.

– Значит… – выдохнул Эрик. – Это построили те же люди! Но что это за место? Бьёрг, рассказывай!

Проигнорировав просьбу, Бьёрг просто пошла вперед, в том же направлении, куда бежали его собственные тени.

– Бьёрг! Бьёрг, постой! – Эрик уже шел за ней. – Ты опять будешь молчать, а потом на нас опять обрушатся стены? Бьёрг!

Она не отвечала, просто двигалась вперед. Эрик следовал за ней, а вокруг из темноты вырастали все новые и новые статуи. Наконец у одной из них они остановились.

– Взгляни, Эрик, – сказала Бьёрг.

Мальчик пригляделся и опешил. Лицо статуи было точь-в-точь лицом его отца.

***

Лули жалась к Возлюбленному.

Связан по рукам и ногам. Со всех сторон возбужденные крики либеров. Давка. Толкотня. Ненависть. В глазах ни капли почтения. Не сопротивляется. Принимает все как должное. Сам не свой. Случившееся сломало. Напомнило о прошлом. О том, чего не может себе простить. Должна помочь, но как?

Отвели в лагерь. Выставили на растерзание толпы. Кровожадной. Как любая толпа во время казни. Та девушка, Сяомин, даже не взглянула на него. Словно не был ей другом. Словно не защищал от бед, рискуя и ставя под удар собственную Судьбу. А он не сопротивлялся. Не взлетел к Гао и Сяо клинок. Не потекла новая кровь. Смирился с тем, что произошло.

– Лю Цзиньлун, признаете ли вы свою вину? – Голос либерского офицера обжег словно раскаленный металл.

Возлюбленный кивнул.

– Хорошо. Я, Гай Рутилий, трибун легиона Оловянного Сокола, приговариваю вас к смертной казни.

Последнее слово повисло в воздухе, словно стрела в верхней точке полета. Отчаянно заскулила. Залаяла. Завертелась под ногами.

Не смотрит на нее… Ушел в себя… Закрылся…

Это неправильно! Так нельзя! Так не должно быть!

Возлюбленного посадили в клетку. Повезли на телеге через либерский лагерь. Со всех сторон летели проклятья и камни. Старалась держаться рядом, но иногда была вынуждена отбегать в сторону.