За царством теней – рассвет - Мари Ви

Забота Миут потянулась к нему из хопеша, Бес улыбнулся ее поддержке. Выпрямился, сжал рукоять.

– Не жалей меня, Миут, – попросил он. – Мертвых нечего жалеть.

Она не ответила, но он и не ждал от нее никаких слов. Собравшись с силами, он бросился вперед. Хопеш дрожал от той силы, которой он наполнился, Бес вновь почувствовал силу Осириса. Значит, он действовал правильно.

Занести клинок было испытанием. Он стал неподъемным, напитался такой силой, что вбирал будто всю окружающую пустыню. Может быть, впитывал в себя всю нечестивую суть этого созданного мира, но Бес собрался и ударил. Клинок разрубил песок напополам, взметнул новые бури, прошелся бедствием до самого храма, вырвал с корнем колонны, стены, вдребезги уничтожив все до основания, превращая в пыль труд нечестивых.

Бесу снова стало не по себе, он опять дышал, наблюдая, как от храма остается только пыль, и та рассеивается, захваченная песками. Но хопеш призывно задрожал в его руке – Бес понял, обернулся. Портал закрывался, он поспешил туда.

Мгновение – он выскочил обратно в мир живых, кувыркнулся, обернулся. Проход закрылся тут же, он услышал стоны, взглянул в сторону жрецов: те обессиленно рухнули, как по команде. Похоже, их тоже истощило. Может, это и к лучшему. Он знал, что они живы, свое дело они сделали.

– Бес! – позвал Сефу.

Шуиты уже измотали проклятого, он все еще был силен, но бился уже не так уверенно. Бес действовал автоматически: сжал хопеш, шагнул вперед… и тут же споткнулся. Привычка. Появилась цель, он заносил клинок и рубил из раза в раз. Так он поступил когда-то с Шани. Так он ошибся.

– Бес! Что не так? – крикнул Сефу.

Хопеш задрожал, почувствовав его настрой. Бес подумал о другом: однажды, явившись в Ариты Осириса, он принес ему дары. И то были не простые дары, сила скипетра, которую шуит вернул. Но ведь именно проклятый коснулся скипетра, значит, убивать его нельзя. Только вернуть.

Направив свой хопеш в сторону проклятого, Бес сосредоточился и принялся призывать меджая к себе. Естественно, Атсу сопротивлялся, не хотел уходить, цеплялся за песок, пытался ползти, бежать, делать все что угодно, только чтобы избежать наказания.

Но все было тщетно. Вместе со всеми злыми духами, которых он поглотил, проклятый ворвался в хопеш шуита, сила Осириса тут же стала для него клеткой, заключила под стражу и не собиралась выпускать.

Все закончилось.

Раздался грохот, подобный шуму огромных врат, которые захлопывались со страшной силой.

Пятнадцатый.

– Бес, – позвал Сефу, шагнув к другу.

Но Бес его едва ли слышал, медленно обернулся… и увидел коридор из колонн. Другой. Непохожий. Свет мерцал и переливался, проходя золотыми и лазурными волнами. Бес замер, понимая, что оказался в Дуате.

Перед ним дорога, ведущая в зал Маат.

Бес взглянул на свой хопеш, желая выпустить Миут, проводить ее туда, но клинок не отзывался. В нем спали злые духи, проклятый и кошка Бастет. Бес взглянул на свою рану: похоже, она была смертельной. Но он не испытал сожаления, уверенно шагнул вперед.

Разве Анубис не должен был встретить его? Проводить? Он не заслужил этого? После того как возгордился, предал все, что даровал ему его бог? Конечно же, он знал это, теперь понимал.

Он не шел коридором из колонн, а будто бы плыл по нему. Летел, парил. Одновременно. Так нереально, странно, но объяснимо. Может быть. Бес все еще не мог понять Дуат. Впрочем, ему теперь и не потребуется.

Осирис ждал его на троне, как и тогда в Аритах. Бес уже ожидал, что снова не сможет постичь ни единого движения, шага, появления, и все действительно оставалось по-прежнему. Покорно он принес клинок к ногам Царя мертвых, опустился на колени, возложил свой дар перед Осирисом, низко склонив голову.

– В клинке проклятый, результат его деяний и мое покаяние, – признался шуит. – Кошка Бастет. По моей вине она не могла явиться в этот зал, прошу, Царь мертвых, рассуди мудро. Накажи меня, но позволь ей взвесить свое сердце на весах Маат. Позволь ей отправиться в поля Иалу.

Царь молчал, не отвечал, не двигался, все застыло. Бес решил, что это его наказание. Возможно, боги перестали слышать его, возможно, они не хотят его слышать. Аммат подберется неожиданно, Бес, кажется, чувствовал ее приближение у себя за спиной. Выпрямился, прикрыл глаза, смиренно принимая свое наказание.

– За царством теней – рассвет, – услышал он внезапно отовсюду, распахнул глаза и огляделся.

Место, где он находился, не было залом Маат. Более того, все вокруг исчезло, как и его хопеш. Осирис… забрал его? Разверзлись другие врата, Бес обернулся: Анубис восседал на троне. Его бог почтил его своим присутствием. Словно неподвижная статуя при входе в храм, песий бог замер в мгновении вечности, пронзая своим темным взглядом шуита, собственное порождение.

Все было кончено. Почти. Снова Беса кружило сотней-другой образов, которые он не понимал и не воспринимал. Анубис сидит на троне. Анубис ступает к Бесу. Черный пес смотрит на него. Стая собак окружает его, как тогда, в его детстве, когда Сефу поделился с ним своим Ахом.

Но где-то вдалеке он слышит кошек. В надежде вскинул голову, чтобы разглядеть. Как ему это удалось, Бес не объяснит. Но он увидел Бастет, сошедшую к своей верной жрице. Кошке по имени Шани. Та склонилась перед своей богиней, плакала. Бесу так хотелось ее пожалеть.

– Не печалься, моя маленькая миу, – погладила ее по голове Бастет. – Все, что даровано людям в том мире, пришло по воле богов.

По воле… богов. Бес увидел лишь на мгновение видение, которое никогда не сможет описать. Только понять. Бастет даровала Шани не просто свой Сехем – возможность вырастить свою душу вновь.

Бес улыбнулся. Принимая суд на собой от своего бога.

Анубис сидит на троне.

Анубис наклоняется к Бесу.

Анубис заносит божественный хопеш над головой Беса.

Эпилог

За царством теней – рассвет

Бури успокоились, улеглись, о том, что творилось в пустыне, не пели даже ветра. Дом вечности снова был возведен, достроен шуитами, но разве не для того им была дарована эта сила?

Сефу прошелся по залу из колонн, разыскивая повсюду Беса. Но нашел только жрецов. Те с трудом приходили в себя, как будто ожидали смертельного наказания за содеянное, были подавлены и обессилены. Но живы. Куда ушел Бес? Сефу догадывался, но не хотел верить. Столько времени он пытался помешать