Пламенный ягненок - Елизавета Мальчикова

На удивление, кабинет оказался не заперт. Проскользнув внутрь, я тут же тихо прикрыла за собой створку, отрезая себя от внешнего мира и погружаясь в полумрак кабинета.

Я опустилась на колени, шаря руками в пыльной темноте под массивным столом. Пальцы нащупали что-то твёрдое и холодное. Вытащив находку на свет, я обнаружила тяжёлый окованный сундук. С трудом водрузив его на столешницу, я с надеждой дёрнула крышку. Заперто. Я встряхнула его — внутри что-то глухо перекатилось, издевательски стуча о деревянные стенки.

Отбросив бесполезную находку, я тут же вцепилась во второй сундук. История повторилась: замок был надёжно закрыт. Я оперлась ладонями о гладкую поверхность стола, чувствуя, как отчаяние ледяной волной поднимается из груди. Идиотка! На что я надеялась? Что сундуки будут лежать здесь открыто, дожидаясь моего прихода?

В бешенстве я принялась обшаривать поверхность стола, выдвигать ящики один за другим, но всё было тщётно. Ключей, разумеется, нигде не было.

Внезапно тишину кабинета нарушил тихий, но отчётливый скрип половицы. Я замерла, подняв голову. В дверном проёме стоял купец. Он не произнёс ни слова, лишь медленно поднял руку вверх. В его толстых пальцах, поблёскивая в тусклом свете лучины, покачивался тот самый металлический ключ.

Он закрыл за собой дверь с глухим стуком и швырнул ключ на стол. Тяжёлый металл ударился о дерево, заставив меня вздрогнуть. — Открывай.

Я стояла не шелохнувшись. Моё тело била крупная дрожь, которую я не могла унять.

— Ну. — Его голос был низким и угрожающим.

Огромная тень купца надвинулась на меня. Я заставила свои онемевшие пальцы сжать ключ и вставить его в замок. Крышка сундука поддалась с протяжным скрипом. Я откинула её и запустила руку внутрь. Мои пальцы нащупали стопки пожелтевших бумаг. Я схватила их — сотни писем посыпались на стол.

Пролистывая их дрожащими руками, я видела имена.

От Святослава для сестры Игнаты.

От Анисия другу с любовью.

От Людмилы…

Моё сердце пропустило удар, когда я увидела имя матери. Даже она… Написала мне. Я бросила пачку писем в сторону купца. Они разлетелись по полу, словно мёртвые птицы. — Зачем вы так! Это же моя семья!

Купец подошёл ко мне вплотную. Я почувствовала густой запах кваса и жареного мяса, исходящий от его одежды. — А затем. — Его указательный палец устремился в потолок, а затем упёрся мне в грудь. — Думала, самая умная? Небось, думала перехитрить старого купца? Я всё давным-давно знаю. И про грех моего сына, и то, что ты пыталась переманить его на свою сторону. Думала, что можешь расхаживать по моему дому наравне со мной и тратить мои деньги? М?

Он больно схватил меня за шею сзади и заставил наклониться. Я упёрлась грудью в холодный край стола, царапая дерево ногтями. — Просто отпустите меня!

— Я за тебя заплатил, чёртова ты лярва!

Одной рукой он надавил на мой затылок, вдавливая лицо в столешницу так, что щека больно прижалась к дереву. Другой рукой он грубо задрал мне платье. Ногой он пнул по моей лодыжке, заставляя раздвинуть ноги. — Шире, — прохрипел он.

— Нет! — Мой вопль разорвал тишину дома. Я брыкалась и извивалась всем телом, пытаясь вырваться из его железной хватки. Пальцы судорожно шарили по столу в поисках хоть какого-то оружия. Я нащупала что-то громоздкое — тяжёлую чернильницу — и попыталась ударить его, но он лишь сильнее дёрнул меня за волосы и с размаху ударил головой о стол.

— Вадим! — Проорала я.

Боль была ослепляющей. — Заткнись! Нет тут твоей челяди, и не будет никогда.

Он сплюнул мне на спину, и я почувствовала омерзительную влагу и тепло его слюны. — Не-ет! — Я заскулила, сотрясаясь от рыданий, которые перешли в беззвучный вой.

Боль пронзила моё тело резким толчком. Затем ещё один. И ещё. Тело напряглось до предела, пытаясь сопротивляться инородной плоти, но всё оказалось тщётным. Сознание начало мутнеть, уплывать в спасительную темноту. Чтобы не сойти с ума здесь и сейчас, губы сами собой начали шептать знакомую с детства колыбельную — единственную ниточку, связывающую меня с прошлым:

Спи, моя доченька, засыпай. К тебе Морена пришла невзначай…

Я тупо уставилась в одну точку перед собой. Сквозь пелену слёз я видела лишь тёмный силуэт — купец застёгивал пояс. Он вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

А я так и осталась стоять, упёршись грудью в стол, не в силах подняться. Слёзы катились из глаз непрерывным потоком, и я не могла их остановить. Мой взгляд упал на одно из писем, валявшихся на полу у моих ног.

Я напряжённо выдохнула, письмо сдвинулось. Всего на несколько сантиметров. Но оно сдвинулась.

— Пойдёмте, дорогая. Нужно идти, — мягкий, но настойчивый женский голос вырвал меня из забытья. Чьи-то тёплые пальцы аккуратно, но крепко сомкнулись на моём локте. Голос Дарьи доносился словно сквозь толщу воды или из глубокого колодца — глухо и искажённо.

— Вы… — Я попыталась вырваться, но тело отказывалось повиноваться. Оно было чужим: безвольным, истерзанным, налитым свинцовой тяжестью. Я могла лишь безвольно переставлять ноги, пока меня вели по коридору.

Всё происходило как в тумане. Я будто смотрела на себя со стороны — на героиню кошмарного сна, которой не дано проснуться. Когда мы вошли в мои покои, я различила несколько смутных силуэтов у окна.

— Кто здесь ещё? — тревожно спросила я, и собственный голос показался мне чужим.

— Это я, милая, и господин лекарь, — раздался знакомый голос Анисия. В нём слышалась непривычная горечь. — О, дивное создание… Мне так жаль.

— Где Вадим? — спросила я, и сердце пропустило удар.

— Ему пришла рабочая грамота в княжеские дружинники, — тихо ответила Дарья.

— Как же так… — только и смогла прошептать я.

В этот момент я почувствовала резкий укол в предплечье. Мир вокруг начал медленно таять, растворяясь в серой дымке. Сознание уплывало, уступая место спасительной пустоте.

Я проснулась от странной, тянущей боли, которая пронизывала всё тело. В комнате царил полумрак. Рядом с моей лавкой, прямо на полу, мерно спал Анисий. Его лицо во сне казалось совсем юным и беззащитным.

Я попыталась встать. Тело пронзила острая судорога. Я стиснула зубы и сделала вторую попытку. Руки дрожали, но мне удалось приподняться и сесть на краю лавки.

— Куда же вы, Игната? — сонно пробормотал Анисий, тут же открыв глаза.

— Я не могу больше здесь оставаться, — резко ответила я. Голос сорвался на хрип. С огромным трудом я встала на ноги.

— Отвезите меня отсюда, Анисий. Я продам все эти побрякушки и заплачу вам сполна, — я медленно, пошатываясь, направилась к