Выбор Евы - Наталья Способина

– Грустно, – заметила Ева, и царевич повернул к ней голову.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза, а потом вдруг произнес:

– Ты сделала правильный выбор, Ева. – И не успела она удивиться, добавил: – Никите пришлось хуже всех. Провести годы в поисках братьев, жить на чужбине. Но, наверное, это и сделало его таким. Он не встал ни на чью сторону. Да, он до последнего служил отцу и чтил его волю, он даже матушке за столько лет не признался в том, кто он…

У Евы от этих слов по рукам побежали мурашки: каково было Никите день за днем видеть собственную мать в стенах РАВ и ни разу не заикнуться о том, кто он такой.

– Но он все время был за правду. Он пытался обезопасить отца и при этом не навредить матушке. Он занял мое место в гробу, а потом пошел с Горыней. Если я скажу, что понимаю его, я солгу. Но я вижу, что у него есть то, чего никогда не было ни у меня, ни у Ильи.

Иван замолчал, теребя в руках конверт.

– Что у него есть? – спросила Ева, когда молчание затянулось.

– Те, кто готов пойти за ним в подземный мир, не зная, смогут ли вернуться. Вам не обещали славы, не сулили даров. Но вы пошли.

– До этого мы и за тобой спускались, – пробормотала Ева, смущенная его словами.

– Нет, Ева. В тот раз вы тоже пошли не за мной. Вы пошли с ним. И это о многом говорит.

Корвин каркнул особенно пронзительно.

– Да лучше бы дорогу подсказали, чем оглушать раз за разом! – недовольно воскликнул Женька, свернув в очередной тупик.

– Попроси стену расступиться, – приложив ладони ко рту в виде рупора, крикнула Ева.

Никита возмущенно вскинул голову, в то время как Валера вежливо попросил кусты расступиться, и перед ним тут же образовался коридор до самого выхода.

– Ничего себе! – восхитился Валерка. – Это почему?

– Баг в системе, – недовольно заметил Никита и тоже попросил кусты расступиться.

– Как сильно изменился мир за пятьдесят лет, – вздохнул Иван. – Я иногда его вообще не понимаю.

– Не обращай внимания. Это он из нашего мира притащил.

Иван покачал головой, а потом, подняв руку, взмахнул письмом над парапетом.

– Никита, здесь послание от дядюшки.

– Что пишет? – все веселье с Никиты будто ветром сдуло.

– Я не ломал печать. Оно для тебя.

– Пф, – устало выдохнул новоиспеченный царь и поднял руку вверх.

Письмо в мгновение ока оказалось у него. И пока он, хмурясь, вчитывался в строчки, Иван вдруг произнес:

– Чем больше, тем меньше. Я ошибся тогда. Чем больше ты ждешь, тем меньше получишь.

– Знаешь, здесь я согласна с Ликой. Во всех этих ваших волшебных советах вообще нет смысла, – заметила Ева.

– Отнюдь, – покачал головой Иван. – Просто иногда, чтобы понять истину, нужно время.

– Дядюшка в своем репертуаре. – Никита взмыл в воздух прямо в человеческом облике, и Лика с мальчишками последовали за ним. Но, судя по Ликиному писку и ошалевшему взгляду Женьки, в их планы это не входило. Просто Никита решил, что так быстрее.

– Лика, объекты он левитирует спокойно, – поспешила сообщить Ева.

– Ева, ты вечно портишь все веселье, – вздохнул Никита и, оказавшись у смотровой площадки, уселся на парапет рядом с Иваном, свесив ноги наружу. «Объекты» он осторожно приземлил позади себя.

– Я тебя убью когда-нибудь, – прошипела державшаяся за сердце Лика.

– Без вариантов, солнце, – сверкнул улыбкой Никита. – Поклон Еве за это. До земли.

Последние слова прозвучали с сарказмом. Никита протянул письмо брату, и Ева отметила, что у Вия каллиграфический почерк.

– Дядюшка подозрительно щедр, – прокомментировал Иван.

– И ожидаемо злопамятен, – вздохнул Никита и повернулся к Жене. – Вий готов отпустить Матвея Семеновича.

Женька распахнул глаза и счастливо улыбнулся, но потом нахмурился, явно собираясь с мыслями и боясь встречи с дядей.

– Сам? – уточнила Лика.

– Да что ты? Нет, конечно. Мы с Иваном полночи прошение составляли. Все как положено: на гербовой бумаге, с заверениями, клятвами и посулами.

– Спасибо! – искренне сказал Женька, и Ева, схватив его за руку, радостно пожала.

– Только… я не могу отпустить его к вам. Во всяком случае, не сразу.

Иван бросил на брата предупреждающий взгляд, и Никита скорчил недовольную мину.

– Правитель не может начинать свое правление с нарушения закона, – твердо произнес Иван. – И продолжать так не может.

Никита поморщился и заметил:

– Но отец так делал.

– Ты не отец! – отрезал Иван и после паузы добавил: – К тому же посмотри, куда это его завело.

– О чем вы? – уточнила Лика.

– Помимо Предела наш отец порой нарушал порядок вещей тем, что дозволял путникам идти мимо Яги. По правде он должен был вас всех ей вернуть.

– Поэтому она на него такая злая была? – осенило Валеру, и Никита кивнул.

– Она проводник из других миров в наш, и после ее баньки гости остаются у нас навеки. Нездешки – это тоже баг системы. К тому же, по-честному, мне кажется, Матвей Семенович не хочет возвращаться в ваш мир. После некоторых ошибок нельзя начать все сначала.

– Я понял, – кивнул Женька. – Нужно отцу сказать. Я пойду его поищу.

– Он в библиотеке, – подсказал Иван.

Женька поморщился:

– Пятьсот писят ступеней.

– Именно для этого там открыто окно, – усмехнулся Никита и, помявшись, добавил: – Только Вий не был бы собой, если бы отпустил его просто так.

– А что такое? – напрягся Женька.

– Матвей Семенович будет здесь через девять дней и девять ночей.

– То есть мы по-любому его не дождемся, – медленно произнес Женька и хлопнул Валеру по плечу. – Поднимешь меня в эту их чертову библиотеку?

– Корвина на тебя нет, – беззлобно заметил Никита.

– Ой, иди ты, – отмахнулся Жаров.

Иван поморщился. Однако никак это не прокомментировал.

Камней у скалы было еще больше, чем раньше, а ветер дул такой, что Корвина натурально уносило раз за разом в неизвестном направлении. Он неизменно перемещался обратно, после чего его тут же снова уносило.

– Какой увлекательный квест, – заметил Женька, наблюдая за очередным полетом чародея.

– Я пытаюсь! – крикнул ворону Никита, хотя Корвин до этого сносил страдания молча.

– Плохо пытаешься! – в очередной раз материализовавшись с подветренной стороны, каркнул Корвин и тут же впечатался в грудь Никиты.

Тот придержал птицу одной рукой, а второй распахнул на себе куртку. Корвин что-то пробубнил, когда Никита укрыл его от ветра за пазухой.

Ожоги на запястьях обоих царевичей так и не зажили, и Ева вспомнила слова Никиты о том, что никто не льет живую воду на царапины. Как все-таки продумано волшебство. Вот тебе,