Выбор Евы - Наталья Способина

нельзя отнять силой. Но ведь они могли заставить ее отдать! Она ведь тоже не сможет смотреть на чьи-то мучения. Да и вообще, почему Корвин отдал яйцо именно ей?

Ева оглянулась на Кощея, но тот безвольно повис на цепях, закрыв глаза.

Корвин зашевелился, и Глеб, несмотря на то что сам был оглушен, пришел ему на помощь.

Чародей сел, оглядываясь по сторонам, будто ожидал, что за время его отключки что-то успело измениться.

– Как мальчишка? – хрипло спросил он.

– Если ты о Никите, то пока не знаем, – ответил Жаров-старший.

– Вы с нами? – шепотом спросила Ева, потому что просто не могла не спросить. Она так устала подозревать!

– Я с вами, человечек. Открывай яйцо, и покончим с этим раз и навсегда.

Ева оглянулась на Кощея. Некоторое время он в упор смотрел на Корвина, а потом повернулся к ней:

– Открывай яйцо, Ева. Пора.

– Ты так уверен в своем человечке, брат? – с долей любопытства спросил стоявший поодаль Вий. – Ты даешь ей безмерную власть. Или ты не собираешься говорить, что именно она держит в своих руках?

– Она знает, брат. А чего не знает, спросит. Ева очень любопытна.

Кощей легко улыбнулся. В отсветах от сияния жар-птицы это выглядело жутковато.

– Что ж, это даже забавно, – хмыкнул Вий. – Давай, человечек. Удиви нас.

– Но я не знаю как, – нервно ответила Ева, чувствуя, что ладони вспотели.

Друзья все не возвращались. Ева слышала их приглушенные голоса издалека.

– Нужно нарисовать на нем код кровью Матвея, – буднично пояснил Глеб.

– Замечательно, – вырвалось у Евы. – Только от крови я рухну в обморок, а Матвея Семеновича здесь нет.

– Ев, ну ты как дитя. Там нужна капелька. И Матвея нет, но есть я.

– Да открывай уже, чтобы они тут утерлись! – яростно крикнула Лика, по лицу которой градом лились слезы.

Ева шумно выдохнула и кивнула Глебу. Ребята все не возвращались, и, наверное, это было хорошим знаком. Плохие вести ведь всегда приходят быстрее хороших, правда?

Глеб подошел к Еве, оторвал от своей куртки деревянную пуговицу и провел ее краем по свежему ожогу на пальце. Под содравшейся кожей появилась кровь.

Голоса зазвучали ближе, и Кощей сказал:

– Поторопись, дитя!

Ева кивнула. Поторопиться действительно стоило. Ведь там, с друзьями, Илья, который уверенно примерял на себя воображаемую корону Тридевятого.

Ева протянула Глебу яйцо. Тот, склонившись, принялся торопливо выводить на поверхности код ребром пуговицы. Жар-птица рядом с Кощеем начала беспокойно раскачиваться из стороны в сторону, однако нападать не спешила.

– Женькин день рождения, – прошептала Ева, когда Глеб отвлекся на то, чтобы вновь царапнуть пуговицей ожог.

Матвей Семенович, даже будучи нездешкой, использовал в качестве кода дату рождения племянника. Наверное, это что-то да значило.

Стоило последней цифре приобрести узнаваемые очертания, как яйцо зашипело и разломилось прямо у Евы в руках. Жар-птица вскрикнула, но Кощей что-то успокаивающе ей сказал. Ева не слышала, что именно: в этот момент она лихорадочно ловила выскользнувшую из яйца деревянную шкатулку.

– Знакомая вещица, да, брат? – спросил Кощей, когда Ева осторожно положила на пол расколотое яйцо и подняла повыше шкатулку.

Вий кивнул и произнес:

– Тот, кто уколется этой иглой, обретет власть над всеми волшебными тварями и истинное бессмертие.

Евино сердце ухнуло в желудок. Он ведь пошутил?

Глава 30. Человечность

Первым на тропинке появился Илья. Его лицо было непроницаемым. Ровно до того момента, пока он не увидел в Евиных руках шкатулку.

– Ты! – закричал он. – Немедленно отдай то, что тебе не принадлежит!

– Отнюдь, – возразил Кощей. – Еве эту вещь отдали добровольно.

– И сейчас нас ждет увлекательная игра, – подхватил Вий.

И Еве совершенно не понравился его настрой. Как будто он знал что-то, о чем она не имела ни малейшего понятия. Но все мысли вылетели из ее головы, когда из-за куста вышел Иван, неся на руках младшего брата, голова которого была безвольно откинута.

– Как он? – спросил Глеб, когда Иван опустил Никиту на каменный пол в том месте, где совсем недавно они толпились в ожидании нападения жар-птицы.

– Я не знаю, – негромко произнес Иван и приподнял руки, демонстрируя серебряные браслеты.

Корвин взмахнул рукой, и освободившаяся от невидимой цепи Лика бросилась к Никите. Опустившись на колени рядом с Иваном, она попыталась взять Никиту за руку, но, видимо, зацепила браслет, потому что зашипела и повернулась к Илье.

Кажется, именно его она назначила главным злом.

– Снимите это немедленно! Он и так ничего не сможет сделать!

– Ты забываешься, человечек, – недобрым тоном произнес Илья, но Иван резко встал и выпрямился перед братом во весь рост.

– Я мало что сейчас могу сделать волшебством, это правда. Но я клянусь, если ты…

– Иван, – оборвал его Кощей, – не нужно. Поверь моему слову, Илья сделает ровно то, что ты просишь его не делать, и тебе придется отвечать за свои слова.

– Я готов! – огрызнулся Иван, впрочем, ослушаться отца не посмел.

Однако оковы с запястий Никиты исчезли, а миг спустя исчезли и с рук Ивана.

– Матушка! – воскликнул Илья, но Мария Марковна даже не посмотрела в его сторону.

Ее взгляд был прикован к бледному лицу младшего сына, но приблизиться к нему она будто не решалась. В эту минуту Еве вновь стало ее жаль. Как же прав был Кощей! Они все проиграли.

Иван встряхнул руками, будто сбрасывая невидимые веревки, и чуть поморщился. Его запястья были покрыты свежими пузырями ожогов. Точно так же выглядели запястья Никиты.

Иван опустился на одно колено и, положив руку на лоб брата, закрыл глаза. Несколько секунд прошло в полной тишине, а потом он качнул головой и произнес:

– Кажется, совсем плохо. Но я не уверен. – Он указал на свои запястья.

– Остаточный след серебра, – негромко пояснил Глеб. – Верить твоим ощущениям пока не стоит.

– Но надо же что-то делать! – воскликнул Женька.

Он встретился взглядом с Евой, потом заметил в ее руках шкатулку и на миг удивленно приподнял брови. Но самочувствие Никиты в эту минуту его волновало все-таки больше, чем все остальное.

Мария Марковна неуверенно шагнула к Никите, но Иван тут же вырос перед ней, загораживая брата.

– Прости, матушка, но… – Он не закончил, однако его рука, преградившая ей путь, была красноречивее любых слов.

Кощей не стал вмешиваться. Вероятно, он тоже ей не доверял. А вот если бы они были чуть больше людьми, то видели бы сейчас то же, что видела Ева. Мария Марковна больше не была директором РАВ, Хозяйкой Медной горы или царицей Тридевятого царства. Она была сломленной матерью, сын которой умирал на ее глазах.

– У меня есть живая вода, – негромко произнес Валера и поднял взгляд на Вия. – Я