Выбор Евы - Наталья Способина

– Ну конечно! – лицо Марии Марковны просветлело. – Яйцо не попадало в РАВ. В Тридевятом Кощей тоже не мог с ним ничего сделать. Где же то место, в котором вместе оказались заколдованное яйцо, инженер-конструктор с непомерными амбициями и его неуемный ассистент? Доставьте сюда Матвея Семеновича. Ему это не должно сойти с рук! – закончила она резким тоном.

Ева моргнула от неожиданности. Здесь еще и Матвей Семенович замешан?

– Матушка, нездешка лишь исполнитель. Виновника ты видишь перед собой, – вкрадчивым тоном произнес Илья, указывая на младшего брата. – Если уж кого-то наказывать, то как раз его.

Вий бросил на Илью тяжелый взгляд, но не стал напоминать о том, что бывает при попытках навредить кровным родственникам. Мария Марковна повернулась к Никите.

Ева вздрогнула, когда кто-то в черной куртке встал перед ней и загородил ей обзор, скрыв побледневшего Никиту и яростно сверкавшую глазами Лику.

Она хотела было сдвинуться в сторону, как вдруг поняла, что прямо перед ней стоит Корвин. Ее сердце едва не выскочило. Особенно когда она заметила, что стоявшие рядом с ней Женя, Глеб, Валера и Иван неподвижно застыли, прикрыв глаза.

А как же чье-то волшебство, которое их защищало, а теперь вдруг перестало? Если только его не накладывал сам Корвин…

Ева посмотрела в его лицо и встретилась с напряженным взглядом.

– Его все равно придется открыть. Сделай верный выбор, человечек, – едва слышно произнес чародей, и Ева почувствовала, как ее рук касается что-то горячее. Опустив взгляд, она увидела яйцо жар-птицы.

– Корвин! – Мария Марковна тоже наконец заметила перемещение чародея. – Не подходи к девчонке близко! Кто знает, каким еще даром наделил ее Кощей.

– Да, госпожа, – не отрывая взгляда от Евы, чуть склонил голову Корвин и отступил прочь.

Скрыть сияющий в руках камень было невозможно. Ева попятилась в сторону жар-птицы, справедливо считая, что уж она-то сможет защитить собственное яйцо.

– Ах ты!.. – воскликнула Мария Марковна и щелкнула пальцами.

Корвин рухнул как подкошенный, все, заколдованные им, тут же вышли из оцепенения, и Никита крикнул:

– Глеб Семенович, быстрее!

Женькиного отца отделяли от Евы считаные шаги, но сделать их он не успел: почти сразу упал, будто кто-то поставил ему подножку.

– Проклятый мальчишка! – крикнула Мария Марковна и снова щелкнула пальцами.

Никиту вместе с кандалами отшвырнуло с такой силой, что он пролетел сквозь кусты, как снаряд. От Ликиного визга заложило уши.

Когда все стихло, оказалось, что Мария Марковна сидит на полу, растерянно озираясь по сторонам. Вий стоял рядом с ней, прикрыв глаза.

– Ну вот и все. – В голосе Ильи прозвучали удовлетворенные нотки. – Даже не пришлось придумывать ничего специально. Мой бестолковый братец все сделал сам.

– Братец? – взгляд Марии Марковны бездумно скользнул по Илье и остановился на Вие.

– Поздравляю, Марья, из подземного мира тебе больше не выйти. – В отличие от Ильи в тоне Вия звучала горечь.

– О чем ты? – Мария Марковна попыталась встать, и Илья пришел ей на помощь.

Иван, не дожидаясь окончания семейной беседы, рванул сквозь поломанные кусты туда, куда отбросило Никиту. Женька с Валеркой побежали за ним. Ева изо всех сил сжала яйцо, боясь отступить от жар-птицы. Все, что ей оставалось, – беспомощно смотреть им вслед.

– У тебя было два десятка лет на то, чтобы встретиться со мной и узнать о нашем младшем сыне. – Негромкий голос Кощея заставил Еву оглянуться. – Но ты ни разу не согласилась на разговор.

Владыка Тридевятого царства смотрел на женщину с непередаваемой болью.

– Никита? – пошатнувшись, спросила Мария Марковна. – Нет. Этого не может быть. Он же столько лет был рядом. Ты не мог отпустить его ко мне. Ты ведь говорил, что не позволишь мне вырастить второго Илью. Я не верю. Все эти годы… Почему он не признался, если это так?

– Он искал Ивана. И ему просто нравилось в том мире. Не признаваться его просил я.

– Почему? – едва слышно произнесла она.

– Чтобы ты не вырастила второго Илью, – невесело усмехнулся Кощей. – Чтобы он мог посмотреть на нас обоих со стороны и сделать самостоятельный выбор.

– И он выбрал тебя, – горько прошептала она.

– Ошибаешься, Марья, – подал голос Вий. – Он выбрал стать другим. Поэтому никто так и не научился понимать, что можно от него ожидать.

Мария Марковна повернулась к среднему сыну.

– Ты знал? – спросила она, на что тот спокойно кивнул. – Почему не сказал?

– Потому что на престоле Тридевятого должен быть царь, а не царица. Дядюшка со мной в этом солидарен. А ты будешь царицей здесь. Это не так уж и плохо. У меня было время оценить этот мир. Ты будешь счастлива, матушка.

Он говорил все это так убежденно, что Еву затошнило. И это он им тут плел про то, что защищал мать, в то время как на самом деле просто ждал момента, когда сможет ее подставить и навеки заточить в подземном царстве?

– Да и дядюшка слишком долго тебя ждал, – проникновенным тоном закончил Илья.

– Ты давно задумал меня предать? Вы оба? – Мария Марковна неверяще посмотрела сперва на Илью, потом на Вия.

Вий отвел взгляд, а Иван неожиданно улыбнулся.

– Я был хорошим учеником, матушка, – сказал он. – Помнишь? «Ничто не может стоять на пути к цели». Хотя, признаться, я не планировал предавать тебя. Дядюшка – свидетель. Но ты так часто говорила об утерянном сыне, будто я был для тебя лишь черновиком. А я не хочу быть вторым. И я не могу нарадоваться, что ты сама решила проучить того, кого так долго искала, и тем самым заперла себя здесь.

Мария Марковна отшатнулась. Она выглядела как человек, который в один миг лишился опоры, и Еве даже на миг стало ее жаль.

– Она же не знала о Никите! – вырвалось у нее.

– Волшебству все равно, Ева, – негромко ответил Вий, совершенно не выглядевший радостным. – Оно не учитывает помыслы – только поступки. Это завет Белобога.

– Как бы то ни было, мы победили, – самодовольным тоном произнес Илья.

Он был, кажется, единственным, кого все устраивало.

– Это не победа, сын. Это поражение. Наше общее, – сказал Кощей, и Илья бросил на него злой взгляд.

Ева посмотрела на безжизненное тело чародея, на бледного, с трудом вставшего с земли Глеба, на изломанные кусты, за которыми скрылись ребята, на хрустальный гроб с дочерью ужиного царя, на растрепанную и потерянную Марию Марковну и поняла, что Кощей полностью прав. Это их общее поражение.

Вий повернулся к Марии Марковне, намереваясь что-то спросить, но та, словно не видя ничего перед собой, пошла навстречу голосам. Илья с явной неохотой двинулся за ней. А Ева сильнее сжала яйцо, не зная, что ей теперь делать. Помнила только, что яйцо