Выбор Евы - Наталья Способина

– Не бойся, дитя, – шепнул он. – Вий дал клятву не причинять вам вреда. Вы уйдете.

Ева кивнула и скользнула взглядом к его запястьям – да так и зажмурилась. Серебро действительно оставляло ожоги на коже волшебных существ. А уж если касаться его долгими неделями…

На ее глаза навернулись слезы от жалости.

– Все зря, – всхлипнув, прошептала она. – Я не справилась. Я ничем не помогла. Мы здесь, Лика каменная, Горыня погиб. Вужалка в гробу.

Ева снова всхлипнула, и Женька сжал ее плечи.

– Ш-ш-ш, – снова улыбнулся Кощей. – Ты неправа, дитя. Ты заронила семена, которые обязательно дадут ростки.

Ева покачала головой и принялась утирать слезы. Она так и не научилась понимать намеки Кощея. Разве что тот, про доверяй только своим.

Да, скорее всего, владыка подземного мира действительно сдержит слово и позволит им уйти. Наверное, даже с Никитой, коль скоро он теперь не привязан к Горыне. Но Кощей ведь останется здесь! Навсегда.

Вий выбрал отличное место для заточения младшего брата. Хрустальный гроб, на который тому предстояло любоваться вечность, висел в паре метров от возвышения, красиво переливаясь в отблесках лунного света. Сейчас там лежала Вужалка, но с недавних пор Еве думалось, что Кощей не так жесток и судьба дочери ужиного царя все равно будет на него давить. Конечно, не так, как если бы на ее месте лежал любой из его сыновей, но все же.

От гроба расходилось несколько тропинок, и все они исчезали за раскидистыми кустами волчьей ягоды. Наверное, со временем Вий снова добавит сюда статуи. Неплохое место для вечности. Всяко лучше, чем пыльные склепы, как в сказках про вампиров.

Словно прочитав ее странные мысли, Мария Марковна улыбнулась:

– У вас лучшие места в первом ряду. Я бы, конечно, предпочла обойтись без зрителей, но уж как есть. Ты помягчел с годами, Кощей. Раньше человечки бы явились лишь досадной помехой, теперь же они ценность. Будь у нас больше времени, я бы даже спросила почему.

– Так мы никуда не торопимся, – плавно повел плечом Иван.

Он сидел рядом с Никитой, опершись локтем о согнутое колено, и его пальцы в воздухе будто играли на каком-то инструменте. Вид у старшего царевича был расслабленный. Ева от души позавидовала его самообладанию и перевела взгляд на Никиту. Там о спокойствии речи не шло. Куртка Никиты лишилась пуговиц, и теперь он нервно теребил обрывок одной из петелек. В движении его стесанных в кровь пальцев было что-то гипнотическое.

– Я и так потратила на вас слишком много времени, – холодно ответила Мария Марковна сыну. Собственному сыну, которого не видела, вообще-то, пятьдесят лет.

Ева неверяще покачала головой. Пальцы Никиты, на которые она все еще смотрела, замерли, а потом по ним скользнул оранжевый отсвет. Ева вскинула взгляд, уже понимая, что в пещере появилась жар-птица. И оказалась права.

Пускай ее пока не было видно из-за кустов, но это свечение невозможно было спутать ни с чем. И снова Еве подумалось, что никакие HD-картинки, которые она видела в интернете, не могли передать и сотой доли этой завораживающей красоты.

В ее душе затеплилась надежда. Жар-птица служит Кощею. Она является высшим волшебным существом. Ее перья приносили удачу. Все, что читала о ней Ева, так или иначе было окружено добрыми делами. Она их защитит. Не может не защитить!

Сияние стало ярче, отражаясь от стенок хрустального гроба, и Еве даже пришлось зажмуриться.

– Блин, – разочарованно выдохнул Женька, и Ева распахнула глаза.

Жар-птица, прекрасная и величественная, плыла по воздуху, как летучий корабль из сказки. И подобно кораблю, была такой же безжизненной и управляемой чужой рукой, потому что она все еще спала.

– Я впечатлен, Марья, – раздался за спиной Евы негромкий голос Кощея. – И даже понимаю, кто тебе помог. Не знаю, правда, как такое возможно, но… что ты собираешься делать дальше, позволь спросить? Мы ведь все знаем, что стоит тебе разбудить жар-птицу, как твои планы пойдут прахом.

– Замолчи! – нервно воскликнула Мария Марковна. – Тебе меня не запугать!

Но голос ее дрожал.

– В чем дело? – довольно громко спросил Женька и, потянувшись через Еву, ткнул Никиту в плечо.

Младший сын Кощея отвел взгляд от лица матери. Меж его бровей залегла морщинка.

– Жар-птица станет защищать истинного царя, – шепотом ответил он, но Мария Марковна услышала.

– Замолчите все! Ты считал, что нельзя доставить ее сюда, – зло обратилась она к Кощею. – Ты думал, что закрыл от меня проход, дозволив открывать Предел только могущественным волшебникам, несущим лунный свет, и… этой девчонке. – Она ткнула пальцем в Еву. – И своему мальчишке.

Никита, на которого она теперь указывала, невесело усмехнулся.

– Но я нашла способ. И нашла того, кто мне поможет. Тебя все ненавидят, Кощей. Ты никому здесь не нужен!

– Матушка… – Ева не сразу узнала голос Ивана – столько сдерживаемого гнева звучало в его тоне.

– Иван, – остановил сына Кощей, – пусть случится то, что до́лжно.

Кажется, эти слова поубавили решимости Марии Марковны. Во всяком случае, она отступила на шаг, хотя Кощей при всем желании не смог бы до нее дотянуться – она стояла по другую сторону от хрустального гроба.

– Я стану той, кто освободит жар-птицу от вечного сна, – наконец с вызовом сказала Мария Марковна.

– Но она будет помнить, что ты была той, кто ее в этот сон погрузил, – заметил молчавший все это время Вий.

– Ну значит, славно, что мы не отпустили наших гостей, да, Кощей?

Мария Марковна что-то шепнула Вию, и тот повернулся к пленникам. По лицу Вия было заметно, что происходящее ему не по душе, но он слушал Марию Марковну, как заколдованный. А может, он и был заколдованным ее красотой и своей любовью к ней. Вон Горыня упоминал, что она крутила братьями столько лет.

– Дядюшка, дозволь дойти своими ногами. Это слишком унизительно – болтаться по воздуху, как…

Иван бросил взгляд на Еву и не стал продолжать. Видимо, хотел сказать какое-то дурное слово.

Мария Марковна вновь подалась к Вию и что-то шепнула. Ева внутренне подобралась, ожидая перемещения, но вместо этого спустя миг перед ней упали две пары серебряных оков.

– Глеб Семенович, вас не затруднит надеть эти украшения на наших прытких юношей, чтобы не было неожиданностей? – глядя на Ивана, произнесла Мария Марковна и чуть виновато улыбнулась. – Прости, сынок. Как только я стану законной царицей, все изменится. Это последняя боль тебе, я обещаю.

Ева посмотрела на глядевшего в пол Никиту.

– А вторые кому? – нейтральным тоном поинтересовался Глеб.

– Никите, – без улыбки ответила Мария Марковна. – Потом будем разбираться, что он такое. Пока я