Выбор Евы - Наталья Способина

Никита на миг обернулся на отца, а потом закатал рукава и вытянул вперед руки. Иван повторил его действия.

– Рукава оставьте, – прошептала Ева. – Оковы жгутся.

Иван даже бровью не повел, а Никита повернулся к ней и вместо ответа невесело подмигнул, впрочем, правый рукав раскатал. И только когда Глеб, едва заметно морщась от боли и бормоча извинения, защелкнул первый из браслетов на правом запястье Никиты, Ева поняла всю тщетность своего предупреждения: рукав буквально растворился за доли секунды. Никита вздрогнул, когда серебро коснулось кожи, но не издал ни звука.

Глеб с хмурым видом надел браслет на его вторую руку, а потом повторил эту процедуру с Иваном. Его пальцы тоже покрылись ожогами.

Женька выдохнул сквозь зубы ругательство.

– Отойдите все вот сюда. – Вий указал на свободное место справа от гроба, и Ева отметила про себя, что он мало того что удовлетворил просьбу Ивана, так еще и человечков не стал перекидывать.

Валера поднялся первым и протянул руку Еве. Царевичи тоже встали, едва заметно поморщившись.

Стоило им отойти на указанное место, как Мария Марковна тоже к ним подошла и встала за спиной Ивана. Удивительное дело, но Вий последовал за ней. Чувствовать их присутствие за спинами было жутко неуютно. Справа от Евы Женька принялся переступать с ноги на ногу, а стоявший слева от нее Никита, наоборот, замер как изваяние. Только Иван выглядел так, будто ему уже давно наскучила вся эта возня.

– Я так понимаю, жар-птица после пробуждения нападет на вас? – будничным тоном уточнил Глеб.

– На вас, – эхом ответила Мария Марковна.

– А вам за Иваном нормально? – не выдержал Женька. – А то ему не очень будет.

– Вы смешной, Евгений, – холодно улыбнулась Мария Марковна. – Иван – любимчик отца. А значит, с ним ничего не случится. Поверьте моему многолетнему опыту. И не стоит считать меня такой уж бессердечной. Со мной на троне Тридевятого царства мои сыновья никогда не будут испытывать нужды. Ни в чем. Слышишь, Кощей? Я переверну все миры, но и его найду. У тебя больше не останется власти надо мной!

Никита слишком шумно втянул воздух носом, а Мария Марковна продолжила:

– Корвин, дорогой, сними с нее гребень.

– Что за?.. – начал Женька в то время, как чародей Корвин, живой и невредимый, вышел из-за куста волчьей ягоды и приблизился к жар-птице.

И тут стало понятно, как именно Марии Марковне удалось раздобыть не только лунный свет, но и могущественного волшебника, готового провести ее через Предел.

Глава 28. Жар-птица и ПИН-код

– Корвин, вы живы! – не помня себя от радости, воскликнула Ева.

Она ведь так винила себя за то, что он остался в той пещере, чтобы дать им возможность уйти! Но вот он здесь. И ему хватило хитрости обмануть Марию Марковну, проникнуть сюда…

– Ты чему радуешься, Ев? – вернул ее на землю Женькин негромкий голос.

– Я… Он…

– Простите, – хрипло произнес Никита, во все глаза глядя на своего учителя. – Это я его расколдовал.

– Корвин, приступай, – перебила сына Мария Марковна.

– Подождите! – воскликнула Ева, выходя вперед и уворачиваясь одновременно и от Женьки, и от Никиты, попытавшихся ее остановить. – Корвин, вы же с нами. Вы же… Вы обманули?

Она потрясенно уставилась на чародея.

– Ни единым словом, человечек, – негромко ответил тот.

– Вы сказали, что хотели спасти Никиту! – закричала Ева.

В эту минуту ей было так больно от собственной наивности, от глупости Кощея. Он ведь сказал доверять своим, он… Вот только… Кощей ведь не знал, что Корвин был освобожден. Ева зажала рот ладонью, чтобы не заплакать или не засмеяться. Как же они могли так ошибиться!

– Я не лгал, человечек. Я обещал Вию переправить сюда жар-птицу в обмен на жизнь Никиты. Честная сделка, – меж тем ответил чародей.

Никита за Евиной спиной простонал. На миг обернувшись, она увидела, что он запрокинул голову и зажмурился.

– Но я тогда не понимаю, – беспомощно произнесла Ева, вновь поворачиваясь к Корвину.

– А еще он сказал, что хочет отомстить Кощею, – вполголоса напомнил Валера.

Тут уже простонала Ева.

– Вернись на свое место, человечек. Сейчас здесь будет жарко, – мрачно глядя на нее, произнес Корвин и резко вытащил волшебный гребень из перьев жар-птицы.

Ева не успела отступить. Кто-то, то ли Женька, то ли Никита, дернул ее назад с такой силой, что она не устояла на ногах и врезалась в грудь Ивана. Царевич подхватил ее, и серебряный браслет, скользнув по Евиным пальцам, обжег такой болью, что она невольно вскрикнула. Но ее вскрик потонул в пронзительном свисте, разнесшемся по пещере.

Жар-птица одним стремительным движением взмыла ввысь. С расправленными крыльями она вдруг оказалась такой огромной, что места в пещере стало слишком мало. Нестерпимо яркое сияние заполнило пространство вокруг. Ева зажмурилась изо всех сил, но свет слепил даже сквозь сомкнутые веки.

Вдруг Иван резко толкнул ее вперед и вбок, а Никита подхватил, не дав упасть. То, что это было дело рук царевичей, Ева поняла, когда получила очередные ожоги. Женька прикрыл ее собой, что-то крича в ухо. Но она ничего не слышала из-за дикого свиста. Порывы воздуха от взмахов огромных крыльев трепали одежду, барабанные перепонки, казалось, сейчас просто лопнут. Ева зажала уши ладонями, но это не помогло. Очередной порыв ветра едва не сбил ее с ног. Стало жарко, как будто они оказались в эпицентре пожара. Видимо, жар-птица подлетела совсем близко.

Но Мария Марковна знала, что делала. Жар-птица издала очередной пронзительный свист, и все разом стихло.

Не веря до конца, что они все еще живы, Ева открыла глаза. Жар-птица вправду защищала истинного владыку. В эту самую минуту она застыла перед возвышением, раскинув крылья и закрывая Кощея собой. Между яйцом и Кощеем она выбрала последнего.

– Ну вот и славно, – дрожащим голосом произнесла Мария Марковна. – Кощей, следи за ней, потому что, если она помешает, дети пострадают. Безопасность им обещал Вий, а не я. Ты же понимаешь.

Она пыталась говорить мягко, но ее нервозность была почти осязаемой.

– Понимаю, – улыбнулся Кощей. Отсветы от сияния крыльев переливались по его бледному лицу, придавая ему мистический вид. – Жар-птица не тронет никого из вас. Можешь отпустить человечков. Я клянусь, – добавил он, видя, что она сомневается.

Ева выпрямилась, только сейчас сообразив, что почти висит на Никите, а Женька все еще сжимает ее плечи. Оглядев их группу, она поняла, что они все превратились в переплетенный тяжело дышащий клубок. Даже Иван утратил обычное хладнокровие и ухватился за брата. Только Мария Марковна и Вий стояли выпрямившись, будто не они больше всего опасались гнева жар-птицы.

– А она говорящая? – спросил неизвестно у