Выбор Евы - Наталья Способина

– Они восстановили Предел. – Голос Кощея прозвучал едва слышно, и Ева в тревоге на него оглянулась.

Видно, он тоже упал, когда преграда перестала давить, и теперь, как и Иван, стоял на одном колене.

Иван тоже оглянулся на отца, и на его лице впервые за все время, что они его знали, отразилась настоящая тревога.

– И что теперь? – спросил Валера, снимая очки. Он сидел на полу, даже не пытаясь встать. – Они живы?

– А теперь возвращаемся к тому, с чего начали, – неожиданно звонко произнесла Мария Марковна, и Кощея, бесплодно вглядывавшегося в непроницаемый экран, откинуло к стене. Не успел никто ничего сказать, как серебряные браслеты вновь обвились вокруг его запястий.

– Эй! – заорал Женька, возмущенно указывая пальцем на браслеты. – Так нечестно!

Вий встал с каменного пола и посмотрел сперва на Кощея, потом на Марию Марковну.

– Так честно, Евгений. Его ведь освободили не насовсем, а только ради помощи. Я ведь все правильно сделала, дорогой? – спросила Мария Марковна у Вия.

Ответить тот не успел, потому что полотно вдруг просто исчезло. На миг их закуток залило ярким солнечным светом, потом свет погас, и пещера приняла свой первоначальный вид. Больше не было ни скалы, ни поляны Тридевятого царства, а на каменной дорожке, у куста волшебной волчьей ягоды, лежал Никита.

Глава 27. Семейные узы и серебряные браслеты

– Никита! – ринулся к брату Иван.

Кощей дернулся в своих путах, но порвать их, конечно же, не смог.

Ева, Женя и Валера, едва не сбив друг друга с ног, бросились за Иваном.

Младший сын Кощея был очень бледным, из его носа ручьями текла кровь, а на щеке виднелась широкая ссадина. И это только из того, что было видно. Но, к счастью, он дышал. Иван что-то прошептал, склонившись к уху Никиты, и тот распахнул глаза.

Старший царевич помог брату сесть, а оказавшийся рядом Глеб придержал его за плечи, не давая свалиться.

– У него получилось. Наверное, это ненадолго, но он смог восстановить Предел, – пробормотал Никита, глядя прямо перед собой и рассеянно прижимая ладонь к кровоточащему носу.

– Никит? – Валера осторожно коснулся руки младшего царевича, и Ева увидела, что костяшки у того стерты в кровь. – Ты как?

Иван щелчком остановил Никитино кровотечение. Тот заторможенно кивнул в знак благодарности, а потом повернулся к Валере, и его взгляд наконец стал осмысленным.

– Горыня вошел в разлом, прямо к ним, – прошептал Никита. – Я хотел тоже, но он устроил обвал. Он остановил их ценой обвала. А меня выбросил сюда.

– Если он чувствует горы, то, может, сумеет спастись, – ободряюще произнесла Ева, хотя голос у нее жутко дрожал. Да и саму ее колотило от страха и сочувствия.

– Он погиб. Я чувствую. Связи больше нет. Это как будто… сеть пропала. – Никита горько усмехнулся.

Ева почувствовала движение за спиной и обернулась. Оказывается, Вий тоже подошел к ним и теперь стоял, прикрыв глаза.

Ей хотелось крикнуть в лицо властителя подземного мира: «Доволен?» Но долгие часы безмолвия сделали свое дело: она не стала попусту тратить слова, потому что и так видела ответ на его лице. Не доволен – раздавлен.

– Я думал, он поймет, что не справится, и отступит. Вернется сюда, к нам, – негромко произнес Вий, и Никита вскинул на него голову, но ничего не сказал.

– Горыня поплатился за глупость Кощея, – заметила Мария Марковна, и все повернулись к ней.

– Это ты пересекла Предел, матушка, – негромко сказал Иван, не поднимая головы. – Поэтому все так случилось.

– Так случилось, потому что твой отец – глупец, который решил нарушить равновесие! – повысила голос Мария Марковна.

– Ты права, – подал голос Кощей. – Но я был готов все исправить.

– Ты лжец. Ты готов на все, чтобы вернуть власть и былое величие. Но, на твою беду, это теперь у нас.

Она указала на яйцо жар-птицы, которое Вий все еще держал в руке.

Вий тоже посмотрел на яйцо, как будто увидел его впервые. Кажется, смерть Горыни подкосила его сильнее, чем он сам от себя ожидал.

Ева подумала о великане, которого боялась и ненавидела за непредсказуемость, злобность, за грубость по отношению к Никите. Перед тем как вызвать обвал, он вышвырнул в подземный мир непутевого племянника, хотя мог разделить с ним смерть. Таким ли уж злым он был?

Вий поднял яйцо на раскрытой ладони.

Женька подобрался и беспокойно оглянулся. Еве показалось, что он хочет выхватить яйцо. Видимо, так показалось не только ей, потому что Кощей, качнув головой, произнес:

– Яйцо нельзя отнять силой. Только отдать доброй волей.

– А если попробовать? – В голосе Глеба проскользнуло неуместное любопытство.

– Вы можете попробовать, Глеб Семенович. – Мария Марковна подошла к Вию и положила ладонь на его плечо. – В этом случае вы быстро и безболезненно умрете, а яйцо вернется к его владельцу.

– Засада, – выдохнул Женька.

– Даже уколовшись иглой, ты не сможешь вернуться в верхний мир, – произнес Кощей, глядя на застывшего брата. – Ты же знаешь: ты оставлен здесь навечно.

– Вечность – слишком большая цена за одну-единственную глупость, – сказал Вий, вглядываясь в яйцо.

– Цена глупости всегда высока, – ответил Кощей. – А цена подлости тем более. Но мы еще можем все исправить, брат.

Вий вскинул голову, будто очнувшись. Несколько секунд он смотрел на закованного Кощея. В нем явно шла внутренняя борьба, и Ева была почти уверена, что после гибели Горыни Вий пересмотрит свой план. В конце концов, зачем власть и вечность такой ценой?

Наконец владыка подземного мира кивнул сам себе и… отдал яйцо Марии Марковне.

– Благодарю, – улыбнулась та и обратилась к Кощею: – Да, ты прав, Вий не сможет царствовать в Тридевятом. Это буду делать я. В наших общих интересах. – Вновь повернувшись к Вию, она провела ладонью по его подбородку и попросила: – Сделай так, чтобы никто из этих докучливых детей нам не помешал.

Никита привстал на одно колено, но его тут же отбросило к подножию возвышения. За ним так же быстро отлетел Иван. Не успела Ева и глазом моргнуть, как ее перенесло следом за ними и она больно врезалась во вновь попытавшегося встать Никиту. Через секунду ей на ногу рухнул Женька, а рядом свалился Валера. Глеб успел сделать пару шагов в их сторону самостоятельно, но Вий – а это, несомненно, был он – помог и ему. Чтобы не упасть, Женькиному отцу пришлось ухватиться за одну из цепей Кощея. Впрочем, он тут же разжал руки и зашипел. На ладонях появились ожоги.

Ева набралась храбрости посмотреть на