Выбор Евы - Наталья Способина

– Волшебство заставит за это платить, – предостерег Вий.

– Я готов, – выдохнул Валера. Его губы дрожали.

– Отрадно слышать, человечек, – сказал Корвин, и Ева невольно поморщилась. Все-таки у него был ужасно скрипучий голос. Наверное, потому, что он очень мало разговаривал. – Только он уже был оживлен трижды. Живая вода ему больше не поможет.

– Трижды? – брови Ивана взлетели вверх.

Видимо, его все еще продолжала удивлять бурная молодость младшего брата.

– Должен быть способ! – неожиданно воскликнула Мария Марковна, заламывая руки, и Илья с Иваном одновременно на нее посмотрели. Один – с удивлением, второй – с усталым раздражением.

Корвин медленно повернулся к Кощею. Несколько секунд он вглядывался в осунувшееся лицо владыки Тридевятого царства, а потом негромко заговорил:

– Я ненавижу тебя, царь Кощей. Ты наказал меня вечностью в камне за то, на что я мало мог повлиять. Ты ведь знал, что твой средний сын был воспитан матерью и заветы учителя ничего для него не значили. Но за его предательство поплатился я. Хотя ты был виноват не меньше. Так уж вышло, что твой младший сын потратил на меня желание, подаренное ему феей на пятилетие. Он мог загадать себе все что угодно, но решил оживить меня. Я знавал не один десяток неразумных отроков, но мне выпало стать тенью самого несносного и самонадеянного из них. Все эти годы я мечтал тебе отомстить. Хотел увидеть, как ты окажешься здесь: беспомощный, слабый, сломленный. И должен признать, это выглядит почти так же хорошо, как в моих мечтах. Кроме одного… – Корвин посмотрел на безжизненное тело Никиты и, криво улыбнувшись, продолжил: – Наверное, твой младший сын заразил сумасбродством и меня, ибо я, чародей Корвин, перед лицом волшебства отдаю свою жизнь за жизнь царевича Никиты, последнего сына царя Кощея. Мое слово крепко.

Каждая его фраза будто повисала в воздухе, прежде чем исчезнуть. А когда он замолчал, в пещере наступила гробовая тишина. И в пещере, и, кажется, во всем подземном мире.

Корвин пошатнулся, и Женька подхватил его, не давая упасть. Он смотрел на оседающего на пол чародея расширившимися глазами. Ева хотела было броситься на помощь, но поняла, что сделать уже ничего невозможно. Волшебство не имеет обратной силы. Словно в подтверждение ее слов Никита резко вздохнул, выгибаясь дугой.

– Никита! – воскликнула Лика.

– Брат! – присоединился к ней Иван.

– Блин! – перекрыл их крики Женькин голос, и все, отвлекшиеся было на Никиту, повернулись к нему.

Жаров стоял с совершенно ошарашенным видом, отведя в сторону правую руку и опасливо глядя на большого черного ворона, сидевшего на его предплечье. Тела Корвина нигде не было видно. Ева моргнула раз, другой, не веря своим глазам.

– Занятно, – произнес Вий.

– Корвин! – Никита, резко сев, уставился сначала на ворона, потом на Женьку. – Как так-то? Что случилось? Кто его опять заколдовал?

Он вскочил на ноги, будто и не умирал минуту назад, и требовательно оглядел присутствующих.

– Благодарю тебя, Корвин, – негромко сказал Кощей, склонив голову. – Я перед тобой в неоплатном долгу.

Ответом ему стало раздраженное карканье.

Никита бросил непонимающий взгляд на отца, потом повернулся к птице.

– Корвин, скажи что-нибудь!

Когда ответа не последовало, он метнулся к Женьке, едва не зацепившись за все еще сидевшую на земле Лику.

– Не голоси! – отрезал чародей. – Человечка вон подними. Затопчешь.

– Чело?.. – Никита оглянулся и, заметив Лику, подхватил ее под локоть, помогая встать, а потом жалобно спросил: – Что тут случилось?

– Пока ты был… неживым… – Валера снял очки, но тут же снова их надел и беспомощно оглянулся на Еву.

– Как ты помнишь, мы остановились на том, что ты так любезно сообщил нам ПИН-код, – неожиданно пришел на выручку Вий. – И пока все были заняты тобой, Ева сумела открыть яйцо.

Никита ошарашенно повернулся к Еве, и та помахала шкатулкой, чувствуя себя при этом очень странно.

– Ладно. Хорошо. – Никита, кажется, с трудом усваивал информацию. – А с Корвином-то что?

Иван открыл было рот, чтобы ответить, но чародей не дал ему такой возможности:

– Если бы ты лучше учился, не задавал бы таких глупых вопросов!

Никита озадаченно кивнул, а потом повернулся к Ивану и сделал страшные глаза. Иван несколько секунд смотрел на младшего брата. Сейчас, когда на них больше не было оков, они наверняка могли снова общаться. Только этим можно было объяснить то, что Никита резко отшатнулся, как будто его ударили.

– Нет! Ты что! – Он повернулся к Женьке, на предплечье которого все еще сидел Корвин. – Ты зачем это сделал? И почему ты живой? В смысле почему ты птица?

– Ты ждешь ответа на все вопросы разом? – раздраженно уточнил чародей.

– Мне кажется, волшебство откатило заклинание на ступень назад, – неожиданно произнес Глеб. – Это ответ почему птица.

– Это как в многоступенчатом анализе, когда?.. – начал Никита.

– Может, хватит уже мусолить эту тему? – Судя по голосу чародея, просто умереть ему было бы легче. Но, на его беду, случилось «как в многоступенчатом анализе».

– Да потому что это ваше волшебство работает фиг пойми как, – дрожащим голосом произнесла Лика, и Валера на нее шикнул.

Никита повернулся к Лике, но наткнулся взглядом на Марию Марковну и изменился в лице. Осторожно задвинув Лику себе за спину, он сместился так, чтобы загородить еще и Валеру.

– Прости меня, мой мальчик, – неожиданно для всех произнесла Мария Марковна. – Я не знала. Клянусь! И искала тебя. Я так тебя искала!

Она утратила все свое былое величие. Осталась растерянная мать, которая увидела своего взрослого сына впервые в жизни.

После ее слов Никита, кажется, перестал дышать. Его рука взлетела к вороту куртки, будто он хотел его расстегнуть, но пуговицы давно оторвались, и расстегивать было нечего. Тогда он коснулся горла, словно оно у него резко заболело, попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Все это время он смотрел в глаза матери, и в его взгляде было столько всего: годы, проведенные бок о бок без возможности признаться, долг перед отцом и братьями, вина за молчание, боль от того, как все обернулось в этой пещере…

– Прости, – повторила Мария Марковна сдавленным голосом, и Никита, будто очнувшись, торопливо кивнул.

– И вы… ты меня тоже, – хрипло выдохнул он.

Ева даже представить не могла, каково ему сейчас. Каково им обоим – и матери, и сыну.

Иван, наблюдавший за этой сценой, натянуто улыбнулся, а Илья нахмурился.

– Матушка, неужто ты не видишь?.. – начал было средний царевич.

– Я все вижу, Илья, – качнула головой Мария Марковна, не отводя взгляда от Никиты. – Слишком хорошо теперь вижу. И мне вечности не хватит расплатиться за свою глупость.

После этих слов Никита прикрыл глаза.

Корвин слетел с Женькиной руки и, сделав небольшой круг, уселся