Императорский пион - Лю Ляньцзы

воде, такие же зеленые, как и летом, без каких-либо признаков увядания. Сад Шанлинь был красив в любое время года: весной он казался бескрайним, осенью расцветал яркими красками, даже зимой он был украшен шелковыми цветами и лентами. Красота сада была подобна красоте императорских наложниц: когда одни старели и увядали, на смену им приходили новые, с яркими губами, гладкими лицами, блестящими, как бегущие ручейки, глазами и изящными фигурами. Они походили на весенние цветы, раз за разом вырастающие на опустевшей после зимы земле. Когда-то и я была точно таким же ярким цветком.

Качели, которые я так любила, все еще стояли на прежнем месте, лишь украшавшие их глициния и поллия завяли, оголив пожелтевшие канаты. Качели пустовали, и, казалось, ими давно никто не пользовался. Я посмотрела на абрикосовое дерево, которым раньше часто любовалась. К этому времени его цветы уже опали, а листва окрасилась в золотистый цвет. На несколько мгновений меня словно бы перенесло в прошлое, когда я обернулась и увидела стройную фигуру Сюаньлина. То, чего мне хотелось избежать, начиналось так прекрасно. В моей голове все еще звучали те слова, что я сказала тогда императору: «У абрикоса красивые цветы, но очень кислые плоды, а косточки в них жутко горькие. Все становится бессмысленным, когда начало хорошее, а конец плохой. Другое дело сосны и кипарисы. Они круглый год радуют нас своей зеленью, хотя и не цветут, и не плодоносят».

Как будто бы уже тогда я случайно предсказала свою судьбу.

От мыслей о прошлом меня отвлекла Хуаньби:

– Госпожа, пора возвращаться. На кухне уже приготовили тушенных с абрикосами рябчиков и куропаток. Самая подходящая еда для этого времени года.

– Рябчики с абрикосами? – переспросила я и усмехнулась. – Но абрикосы давно отплодоносили.

Хуаньби не сразу поняла, о чем я, но потом покраснела и смутилась. Увидев, что поставила ее в неловкое положение, я поспешила сказать:

– А я как раз проголодалась. Давайте пойдем во дворец.

Только я поднялась, как увидела приближающегося к нам принца Сюаньцина в сопровождении нескольких евнухов.

Фан Жо вышла вперед и поклонилась принцу:

– Приветствую вас, Ваше Высочество.

Видимо, Сюаньлин не выдал служанке никаких указаний насчет того, что ей делать, если мне повстречаются члены императорской семьи, поэтому она замешкалась. Пока Фан Жо раздумывала, Сюаньцин уже подошел ко мне.

– Мы давно не виделись, гуйпинь, – сказал он, мельком взглянув на мой живот, и в его взгляде я заметила странную смесь радости и сожаления. – У меня не было возможности поздравить тебя, поэтому поздравляю сейчас.

– Ваше Высочество, вы так добры, – ответила я, улыбнувшись. – Вы прибыли во дворец, чтобы посетить вдовствующую императрицу?

– Я только что разговаривал с братом, а теперь и правда направляюсь к тайхоу. Прости, но я так спешил, что забыл принести для тебя подарок.

– Спасибо за намерения, Ваше Высочество, – мой взгляд задержался на флейте у него на поясе, и я, не раздумывая, сказала: – Давно я не наслаждалась музыкой. Кажется, что даже во рту от этого стало пресно.

– Что наложница хотела бы услышать? – Сюаньцин сразу понял мой намек. – Это будет моим тебе подарком.

– «В тени цветущего абрикоса»[53], – выпалила я и тут же об этом пожалела. Именно эту мелодию я играла, когда впервые встретила Сюаньлина. Не было никакой веской причины слушать ее сейчас.

Принц поднес флейту к губам и заиграл. Я отступила на пару шагов и остановилась, вслушиваясь в чудесную мелодию. Тогда я была молода и не понимала смысла этой песни, мне просто нравилось звучание флейты. Но теперь я прекрасно понимала, какая безграничная печаль заключалась в этой мелодии. В ней говорилось о мимолетном счастье и об ужасном отчаянии, когда не знаешь, как жить дальше. Музыка была все та же, но меня переполняли совершенно другие эмоции.

Сюаньцин сосредоточенно и серьезно исполнял песню, о которой я попросила. Когда мой взгляд скользнул по его лицу, меня впервые посетила пугающая мысль: а в кого на самом деле я тогда влюбилась? В императора Сюаньлина или в благородного мужа, неожиданно появившегося среди цветущих абрикосов?

Мелодия еще не закончилась, но я жестом попросила принца остановиться и вежливо сказала:

– Ваше Высочество, вы ведь спешили к вдовствующей императрице. Не смею вас больше задерживать. Прошу, ступайте.

Сюаньцин смотрел на меня с сочувствием и не скрывал этого.

– Как скажешь. – Он повернулся к одному из евнухов и как бы невзначай произнес: – Мне сказали, что тайхоу потеряла аппетит из-за осенней погоды. В моем дворце в таких ситуациях готовят тушеное мясо с серебристыми древесными грибами и ягодами годжи. Вели съездить в мою резиденцию и привезти это блюдо для тайхоу.

Он очень заботился о вдовствующей императрице, а я стояла поодаль и равнодушно слушала их разговор.

Евнух подобострастно улыбнулся и ответил:

– Это очень важное дело. Позже я попрошу Министерство двора отобрать для тайхоу самые лучшие грибы и ягоды.

– Блюдо из резиденции принца – это проявление его сыновьей почтительности, – заговорил другой евнух. – Разве могут блюда из Министерства двора с этим сравниться?

Сюаньцин улыбнулся, но промолчал, после чего повернулся ко мне:

– Гуйпинь, прошу, берегите себя.

Вернувшись в Танли, я решила немного отдохнуть и прилегла на кушетку. Хуаньби обмахивала меня веером и болтала о пустяках.

– Госпожа, может, я все выдумываю, – сказала она, – но мне кажется, что наложница Ци странно себя ведет.

Подперев подбородок рукой, я неспешно перебирала детскую одежду, подготовленную моими слугами.

– Правда? Почему ты так думаешь? – спросила я.

Хуаньби всерьез задумалась, а потом ответила:

– Кое-что кажется мне подозрительным. Помните, когда молодой господин навещал вас прошлой зимой, он упомянул, что второй брат наложницы Ци, Гуань Си, собирается жениться на госпоже Юйяо в Праздник двойной девятки? Сейчас уже август, но до нас все еще не дошли радостные вести.

Я совершенно об этом позабыла. Меня волновал совсем другой вопрос. Я переживала о том, что, если в моем выкидыше в конечном счете виноваты императрица и Линжун, то почему они сейчас ничего не предпринимают, пускай даже императрица обещала Сюаньлину обо мне позаботиться.

– Думаешь, кто-то осмелится породниться с нашей семьей, когда я в таком положении? – сказала я с усмешкой. – Может, они решили выждать или боятся. В таком случае Юйяо лучше и не выходить замуж за сына из подобной семьи.

– Вы ведь только временно потеряли расположение государя. К тому же готовитесь родить ему ребенка. Почему они себя так ведут?! – возмутилась Хуаньби.

– Ты же знаешь, как непостоянны люди, – ответила я, поправляя рукава. – Зачем так переживать? Лучше иди и подбери эту одежду.

Служанка поклонилась