Императорский пион - Лю Ляньцзы

– Раз тушеная куропатка вам не понравилась, я попросила кухарок приготовить это, – сказала Хуаньби.

– И почему ты попросила именно это блюдо?

– Принц Сюаньцин сказал, что это блюдо пробуждает аппетит, и я просто прислушалась к его совету.

– Правда? А почему я не знала, что шестой принц раздает тебе советы?

– А как вы думаете, почему он при нас завел разговор об аппетите тайхоу? До этого вы сказали ему, что у вас во рту пресно. Я и подумала, что он именно поэтому упомянул про это блюдо.

– О, так ты уже понимаешь принца с полуслова? – поддразнила я Хуаньби.

Она покраснела и отвернулась, делая вид, что поправляет пояс.

– Другие, конечно, не догадываются, но я-то знаю, как шестой принц о вас заботится, – пробормотала она. – Госпожа, зачем вы надо мной смеетесь?

– Ладно-ладно, раз уж ты обо мне позаботилась, я все это съем, – ответила я с улыбкой.

Глава 21. Незаметно проникает до костей

Чем ближе становились роды, тем меньше сил у меня оставалось. Я даже начала радоваться своему заключению. Немилость императора и понижение избавили меня от необходимости бороться за власть в гареме и обезопасили моего ребенка, даровав временную передышку.

Наступил Праздник двойной девятки. Согласно обычаю, все наложницы должны были лично поздравить тайхоу и всех тайфэй, живших во дворце. Меня держали под стражей, и я не могла выйти из дворца, поэтому приготовила цветочное печенье и вино из хризантем, к ним добавила мешочки с кизилом, перевязанные красными лентами, а сверху накрыла подарки листьями шелковицы и вяза. Такие подношения назывались трехцветными. Я передала их Фан Жо и попросила отнести тайхоу и поздравить ее от моего имени, пожелав радостных лет на закате жизни.

Вечером ко мне с весточкой от вдовствующей императрицы пришла тетушка Сунь. Справившись о моем здоровье, она сказала:

– Матушка, как жаль, что вам приходится так страдать во время беременности. Если вас что-то будет беспокоить, пошлите ко мне Фан Жо. Для вас я сделаю все, что в моих силах.

– Со мной все хорошо, – успокоила я ее. – Просто сегодня Праздник двойной девятки, и я вспомнила про стихи «братья взбираются на высокую гору, и у каждого из них веточка кизила, но не у меня»[54]. Я соскучилась по своей семье.

На мгновение тетушка Сунь помрачнела, но тут же улыбнулась:

– Согласно дворцовым правилам, когда вы будете на восьмом месяце беременности, ваша матушка сможет войти во дворец, чтобы поддерживать вас при родах. Сейчас вы на седьмом месяце, и я обязательно напомню Министерству двора пригласить вашу матушку, госпожу уезда Пинчан, и невестку, госпожу уезда Синьпин, во дворец.

Меня успокоили ее слова. Я поняла, что отец и братья не пострадали из-за того, что я утратила благосклонность императора, и это вселяло надежду.

В конце девятого лунного месяца я с нетерпением ждала новостей о том, что матушка и невестка войдут во дворец, чтобы остаться со мной до родов, но вестей от Министерства двора все не было. На душе стало тревожно. Я спросила об этом у Фан Жо, но она увильнула от прямого ответа. Министерство двора каждый раз, когда я посылала к ним служанок, находили оправдания для отсрочки посещения и не давали внятного ответа, когда моим родным позволят войти во дворец. Вскоре в Танли пришел Ли Чан и сказал, что из-за похолодания мне следует реже выходить из дворца, чтобы не простудиться. Стражники у ворот стали еще бдительнее. Я не понимала, что происходит, но чувствовала неладное. Единственное, что я придумала, это разговорить евнуха из Министерства двора, когда он принес в Танли какие-то вещи.

Он был молод и, видимо, недавно перешел в министерство, потому что его лицо было мне незнакомо. Когда он пришел, я сидела напротив Хуаньби и вышивала на небольшом одеяльце для новорожденного летучих мышей, приносящих удачу.

Молодой евнух опустился на колени.

– Как тебя зовут? – любезно спросила я. – Раньше я тебя не видела.

Он робко поклонился и ответил:

– Презренного слугу зовут Сяо Гуй. Я новенький. Сегодня к вам должен был прийти братец Хуан, но у него заболел живот, поэтому мне пришлось его заменить. Я доставил в ваш дворец меха.

Хуаньби по моей просьбе помогла ему подняться и приветливо сказала:

– Ты хорошо потрудился. Матушка жалует тебе немного серебра в награду за свои старания.

Сяо Гуй обрадовался и поклонился до земли, благодаря за милость.

– Это пустяк, – сказала я. – Я щедро вознагражу тебя, когда мои родные войдут во дворец.

Евнух посмотрел на меня озадаченно:

– Благодарю за подарок, матушка, но я не слышал, чтобы евнухи говорили о том, что в ближайшее время ожидается приезд благородных дам. Я обязательно вам сообщу, когда они приедут.

Меня встревожили его слова, но я не подала вида и улыбнулась:

– Хорошо. А где ты раньше служил?

– Здесь же, в Министерстве двора. Но раньше я выполнял мелкие поручения и подавал чай стражникам у ворот.

Как все удачно сложилось! Стражники у ворот всегда знали больше всех.

– Я из семьи Цзэн, – соврала я. – Видимо, наша семья не настолько знатная, чтобы моим родным позволили навестить меня. А вот дамам из семьи Чжэнь часто позволяют входить во дворец.

Сяо Гуй захлопал глазами, а потом сказал:

– Ваш слуга не ведает, какой высокий пост занимает господин Цзэн, но наверняка у него все хорошо, и ваша семья процветает. А вот у семьи Чжэнь, которая недавно прославилась, дела не так хороши. Пару дней назад я заходил в военное министерство и слышал, что помощника военного министра, господина Чжэня, арестовали и заключили в тюрьму. – У меня замерло сердце и от лица отхлынула кровь, но евнух спокойно продолжал: – Но это еще не все. Его лишили званий командира императорской гвардии и ученого академии Ханьлинь. Даже старшего господина Чжэня уволили из Министерства чинов и заперли в семейной усадьбе. Всех женщин из их семьи лишили титулов. Не обошла беда и их родственника господина Сюэ.

– Как это могло случиться? – я заставила себя говорить, хотя голос слегка дрожал. – Разве семья Чжэнь не помогла императору усмирить принца Жунаня?

Евнух, не заметив моего волнения, широко улыбнулся:

– Матушка, вы просто не знаете, что большая помощь приводит к большой беде. Разве то, что случилось с семьей Мужун, фэй Хуа и принцем Жунаня, не служит тому доказательством? На помощника министра Чжэня донесли.

Я замолчала, не зная, что сказать, но в разговор