Долг Сна - Эндрю Гивлер

выходе в открытый космос без скафандра, и я умру в полной тишине. В лучшем — мне придется ввязаться в какую-нибудь драку с Легионом и прочими Заблудшими тварями, обитающими во тьме, пока мы будем пытаться перекрыть им доступ в мир живых.

Безопасность, черт возьми, не гарантирована.

«Мы готовы, сэр», — окликнула меня Джоан из-за левого плеча. В ее тоне проскользнула едва заметная горчинка, но я предпочел ее проигнорировать. Какой смысл сейчас врубать обиженку? Я, возможно, сдохну в ближайшие тридцать секунд. И если это случится, мои последние слова должны быть хотя бы немного более емкими.

Я оглянулся, чтобы убедиться, во что именно мы ввязываемся. Двое Жнецов застыли за штуковиной, которая выглядела точь-в-точь как обычная бетономешалка из мира живых. Она гудела, перемешивая стерильную белую жижу — судя по всему, тот самый материал, из которого состояла внешняя часть Завесы.

Остальная часть ударной группы окружила наш груз. Кое-кто из них держал швабры на длинных ручках, чтобы помочь с нанесением смеси, когда придет время. Все, что нам нужно сделать — это найти дыру, дотащить до нее агрегат и защищать команду достаточно долго, чтобы она успели ее заделать.

Вот и все.

Проще некуда.

«Ладно, все за мной. Э-э... если я внезапно упаду замертво, то дыра точно была где-то там», — я махнул рукой в ту сторону, откуда, по моим воспоминаниям, я со всех ног мчался к ангару. Сердце тоскливо сжалось при мысли о Юки, независимо от того, насколько верной она в итоге оказалась. Эх, сейчас бы ее сюда, чтобы помогла вспомнить дорогу.

Пора. Устраивать обратный отсчет я не стал — это лишь дало бы мне время окончательно струхнуть.

«Еще раз в пролом, друзья, еще раз!» (знаменитая цитата из пьесы Уильяма Шекспира «Генрих V». В английском языке фраза стала невероятно популярным крылатым выражением. Ее используют, часто с иронией или сарказмом, когда нужно в очередной раз ввязаться в какое-то тяжелое, опасное, неприятное или заведомо провальное дело) — пафосно выдал я и сиганул вперед.

Оранжевое свечение барьера между Реальностью и Ничто скользнуло по мне, как теплый летний ветерок. А в следующую секунду вечный холод бездны впился в меня с яростью тысячи зим.

Все было гораздо хуже, чем я помнил. Тело буквально заклинило, а все чувства захлебнулись от боли. Холод сдавливал меня со всех сторон; я прямо кожей ощущал, как он пытается прогрызть оранжевый нимб моей защиты. Один из Якорей Реальности у меня на шее мигнул, его свет на мгновение погас, а когда зажегся снова, то стал заметно слабее.

Ну все, приплыли!

Внутренне я уже приготовился к полному небытию, но оно почему-то не наступило. Боль никуда не делась, однако тьма меня так и не забрала.

«Ты в порядке?» — резко спросила Джоан. У меня было стойкое ощущение, что ее волнует не столько мое здоровье, сколько штатное расписание нашей конторы, но мне удалось вырваться из оцепенения настолько, чтобы привести себя в движение.

«Давай, мы теряем время», — огрызнулся я, не оборачиваясь, пока перемещал свое тело, чтобы ноги опустились на ровную поверхность Завесы. Это было дезориентирующим зрелищем, повернувшим мое восприятие на девяносто градусов. Теперь я стоял на том, что еще несколько мгновений назад казалось мне стеной. Белая поверхность ощущалась теплой под подошвами, и сквозь нее пробивался слабый отблеск Реальности.

Я замер на секунду, пытаясь сориентироваться. Обзор был полным, вот только зацепиться взглядом, кроме как за оранжевую дверь шлюза у нас за спиной, было особо не за что. У наших ног стена — или пол — Завесы уходила во всех направлениях, образуя бесконечную плоскую равнину. Над нами все остальное пространство заполняла пустая тьма Ничто, похожая на вечное беззвездное ночное небо.

Позади меня из шлюза повалили остальные Жнецы. Они неуклюже парили, следуя за мной и таща за собой мешалку. Так близко к границе Завеса обеспечивала хоть какую-то гравитацию, но она была невероятно слабой. По моим прикидкам, даже меньше, чем на Луне.

Я сгорбил плечи и прыгнул вперед, задавая темп всей команде. Без понятия, сколько смогу проторчать здесь снаружи, прежде чем привлеку внимание тварей, с которыми мне меньше всего хотелось бы встречаться. Айте, безумная богиня, связанная с Ничто, однажды сказала, что на мне стоит метка. Так что они, возможно, уже в курсе.

Словно стая воронов, мы неслись над безупречно чистой поверхностью Завесы, выискивая на ней единственное повреждение. Напряжение внутри меня росло по мере поисков. Я-то надеялся, что все окажется просто. В панических обрывках моих воспоминаний мы пробежали совсем немного после того, как я пригвоздил нас к этой стене. Но тогда мы были в ужасе, а у страха, как известно, глаза велики, да и крылья самые быстрые. Сейчас, когда мне было не так страшно, прикинуть пройденное расстояние оказалось задачей не из легких.

«Выглядит знакомо?» — спросил Уилбур, следующий рядом, пока мы уходили в отрыв от медленно движущейся толпы. Джоан и остальные конвоировали мешалку, следя за ее сохранностью до тех пор, пока я не ткну в нужное место.

«Ну, в смысле... вообще все это выглядит знакомо», — вздохнул я, обводя рукой бескрайнюю белую равнину перед нами. Ощущение было такое, будто стоишь посреди пустыни, растянувшейся от горизонта до горизонта. Нам не хватало только крошечного миража вдали. «Хотя это не очень помогает».

«Понимаю». Южный выговор Уилбура здесь, в этой давящей тьме, странным образом успокаивал. Он звучал как-то чуточку более «живо», чем любой другой акцент. Не знаю почему. Насмотрелся фильмов, наверное.

Самая слабенькая оранжевая лампочка у меня на шее снова мигнула и погасла. На этот раз окончательно. Отчаяние защекотало меня за пятки, подгоняя вперед. Время поджимало. Скоро остальные мои якоря тоже прикажут долго жить. И тогда Айте со своими безумными охотниками придет по мою душу.

У меня оставалось совсем немного времени, чтобы все исправить.

К счастью, то самое однообразие, которое делало поиски на Завесе сущим кошмаром, стало нашим спасением. Что-то мелькнуло, темное пятно вдали привлекло мое внимание, и я резко остановился.

«У меня крыша едет от местной атмосферы, или вон то пятно выглядит максимально подозрительно?» — спросил я Уилбура,