Мариана - Моника Диккенс

таким же клинышком, как у отца, хотя не настолько выраженным. Гай Ричи буквально лучился обаянием, и его сын Деннис, похоже, вырастет таким же «чертовски хорошим парнем» для мужчин и «дорогая, кто тот привлекательный мужчина?» для женщин на вечеринках.

Деннис схватил Мэри за руку, они выпрыгнули вместе из сарая и побежали прочь от остальных по тропе, которая повела их по нижней из трех террасных лужаек. Мэри остановилась и поглядела на ха-ха-стену[6], отделявшую ровный подстриженный газон от длинной, неровной травы в парке.

– Давай пойдем и посмотрим пони? – предложила она. Особенно ей хотелось увидеть маленькую серую Мышку, которую она считала своей, потому что на ней больше никто не ездил.

– Нет, – сказал мальчишка и потянул ее в другую сторону. – Какой интерес глядеть на старых пони? Сегодня утром я уже ездил верхом. Между прочим, я прыгнул через ствол дерева – вот на такую высоту. – Он поднял руку от земли так высоко, что дерево, по-видимому, было самым большим в Англии. – Том сказал, что я отлично сижу на пони. Ты должна завтра попробовать. Я вот что скажу… – Его явно озарила новая идея. – Попробуй спрыгнуть с ха-ха-стены! Если спрыгнешь, тогда мы до чая сходим и посмотрим пони, – великодушно добавил он. – Давай! – Он потащил ее к краю стены. – Я бросаю тебе вызов, Мария!

Стена была высотой больше полутора метров, и обычно все спускались в парк по вделанным в нее камням. Никто из детей, кроме Денниса, никогда с нее не прыгал, да и он сделал это в прошлые каникулы, потому что отец заставил. От одной лишь мысли об этом у Мэри закружилась голова. Она стояла на стене и глядела, вытаращив глаза, на простиравшийся внизу парк, зеленую бездну с колючками, камнями и коровьими лепешками. Но вызов есть вызов, особенно если он от Денниса.

– Давай ты первый, а потом я, – сказала она с мольбой.

– Ладно. – Он встал на краю, закатал рукава без необходимости, скорее как жест, придавший ему уверенность, и упруго, как кот, прыгнул и приземлился на четвереньки, проклиная впившуюся в ладонь колючку. Мэри сделала глубокий вдох. Прыжок не стал для нее проще – просто теперь он сделался до отчаянья неизбежным. Она закрыла глаза, услышала голос Денниса: «Трусиха, трусиха», – и бросилась в бездну. Внутри нее все рванулось кверху, а тело падало вниз, и потом, с ударом, обжегшим ее подошвы, она коснулась земли, потеряла равновесие, качнулась вперед и упала во весь рост. Когда она села, ее поразила ужасная боль в щеке, словно кто-то влепил ей возмутительную пощечину.

– Как дела? – Деннис сел возле нее на корточки. – Ой, Мария, – воскликнул он с ужасом, и она увидела, как он побледнел, – у тебя кровь!

Она потрогала щеку и с удивлением посмотрела на красное пятно на ладони.

– Где рана? Я не чувствую место, где мне больно, – спросила она.

– На лбу, – ответил Деннис, глядя на нее с ужасом и восхищением. – Рана ужасно глубокая. Внутри нее что-то белое – ничего себе! Я думаю, что у тебя рана до кости!

Мэри испытывала не только боль, но и восторг. А еще чувствовала себя важной персоной – она поранилась до кости! Но острой боли пока не было – только общая в той части лица, которой она ударилась о землю, и ей было даже приятно, что она может чем-то похвастаться. Деннис все сильнее пугался, в его темных глазах появилась тревога. Сердце Мэри чуть не лопалось от любви к нему, когда он с серьезным лицом оторвал полоску от полы своей рубашки и неловко забинтовал ей голову. Потом посмотрел на нее.

– Кровь проступила сквозь повязку! – сообщил он с испугом. – Надо идти домой. – Он встал на ноги и расправил плечи. – Тебя понести?

К его облегчению, Мэри отказалась. Он помог ей встать на ноги и, первым поднимаясь по ступенькам в стене, подал ей руку. Они пошли вверх по склону к дому, она опиралась на его руку, поправляя повязку, норовившую сползти на глаза. Теперь она начинала чувствовать более локальную боль на лбу, острую и холодную, словно кто-то прижимал к ней кусок льда.

– Покажем взрослым или нянькам? – спросил Деннис, когда они подошли к дому. Мэри уже с трудом сдерживала слезы, потому что боль все нарастала.

– Нянькам, – единодушно решили они, выбрав меньшую из двух истерик, поднялись на маленькую каменную террасу и прошли через французскую дверь в детскую.

Все уже пили чай. Няня Ричи уже открыла рот, чтобы сказать: «Вот и коровий хвост приплелся за коровой», – но при виде рыдающей Мэри и крови, текущей по ее лицу, она издала слабый крик, в котором смешались шок, забота и машинальный упрек, и бросилась к ней.

– У Мэри рана до кости, – сообщил Деннис. Сара, Майкл и Маргарет с восторгом уставились на нее, а Джулия, маленькая сестра Денниса, сидевшая на высоком стульчике, замахала ручками и ножками, придя в страшное возбуждение. Няньки Маргарет и Майкла присоединились к няне, когда та разматывала окровавленный лоскут рубашки, и спорили, что надо делать.

– Давайте я сразу отведу ее наверх, ведь рана серьезная, – предложила молодая нянька, но, хотя няня постоянно слышала от матери Мэри, что ей следует взять на себя ответственность за девочку, как будто та тоже ее подопечная, она слишком хорошо знала свои права и не собиралась этого делать.

– Нет-нет, – заявила она, поджимая губы, – так нельзя. Наш долг отвести ее к матери, так что именно туда она и пойдет. Пойдем, ягненочек.

Мэри уже не сдерживалась и плакала навзрыд не только от боли, но и от страха. Няня взяла ее за руку и повела в холл, где взрослые пили чай. Деннис бежал впереди.

Он ворвался в круг из кресел и диванов, стоявших вокруг огня, и возбужденно закричал:

– Мэри поранилась до кости! Мэри поранилась до кости!

Он добился эффекта. Возникший переполох при виде крови на лице девочки мгновенно перерос в панику. Мэри смутно видела бросившиеся к ней женские фигуры, побледневшее лицо матери. Все осматривали рану, что-то кричали. Потом дядя Гай взял ее на руки и понес наверх. Сквозь рыдания она слышала голос дяди Лайонела: «Юный идиот, порез глубокий, но вовсе не до кости», и разочарованные и сердитые возражения Денниса: «Но я видел кость – я ее видел, честное слово!»

* * *

Доктор Манро наложил пару стежков на лоб Мэри и обещал ей, что останется совсем крошечный шов: «Я ведь понимаю, как это важно для юных леди. Ха-ха!»

Впрочем, не считая боли