Чайный дворец - Элизабет Херман

– Как случилось, что белая женщина в мужской одежде пришла сюда вместе с разбойниками и убийцами? – перевела Кайвэн.

– Я была их пленницей, – ответила Лене, стараясь говорить как можно проще и понятнее. Настало время рассказать о Роберте, иначе ей бы никто не поверил. – Мне помог один англичанин. Я встретила его в Кантоне, после того как приехала из Сингапура. – Об Амрите она благоразумно умолчала, надеясь, что никто не захочет вдаваться в подробности ее истории. – Он собирает растения для ботанических садов у себя на родине. Я хотела встретиться с достопочтенным господином Ма И, чтобы купить у него чай. При себе у меня было десять серебряных талеров, которые забрали разбойники. Наш проводник, Гайдун, был из маленькой деревушки недалеко от Жемчужной реки…

Ее голос сорвался. В зале воцарилась такая тишина, словно все вдруг превратились в каменные статуи.

– Его обезглавили люди Шаня. Англичанин, скорее всего, тоже мертв.

– Лене? – прошептала Кайвэн. Из ее уст имя прозвучало как «Лини», словно ласковое прозвище, и это дало Лене ощущение, что она не совсем одна. Чжиху произносил ее имя точно так же. Хотелось верить, что хотя бы ему удалось сбежать.

Она быстро провела рукой по глазам и глубоко вдохнула.

– Разбойники хотели предложить меня достопочтенному господину Ма в качестве…

Почтенный господин Ма – друг. Хороший друг, если есть подарок.

– …подарка, – закончила Лене.

Кайвэн дошла до последних слов и тоже запнулась. И снова залилась краской, на этот раз от смущения. Ее положение было ужасным. С одной стороны, она должна была чтить своего отца, с другой – правдиво переводить.

Лене не видела, что происходит за спиной Дэн Тинчжэня, но услышала тихий шорох. Раздался скрип кожаных доспехов. Губернатор поднял руку и подал знак стражникам. Те исчезли так же бесшумно, как ветер, пронесшийся над травой.

После этого губернатор задал еще один вопрос. Кайвэн склонила голову еще ниже и нервно переплела пальцы.

– Он спрашивает… – девушка тяжело сглотнула и, задрожав, продолжила: – Знала ли ты о том, что достопочтенный господин Ма И хранит на своих складах?

Кайвэн охватила тревога, тогда как Лене чувствовала гнев на мужчин, которые играют не только своими жизнями, но и жизнями своих близких. Не говоря уже о жизнях тех, кто стал жертвами этой ужасной зависимости. Она могла понять желание Дэн Тинчжэня вырвать этот порок с корнем. Оставалось только надеяться, что он не вырвет из жизни заодно и ее.

Губернатор повторил свой вопрос. Его голос прозвучал тихо, но пугающе.

– Нет, – твердо ответила Лене. – Я узнала об этом только после того, как меня взяли в плен.

– Спасибо, – сказал Дэн Тинчжэнь по-английски.

Видимо, он понял каждое сказанное Лене слово. Быть может, он проверял Кайвэн, чтобы убедиться, что перевод точен. Кайвэн побелела – казалось, вся кровь отхлынула от ее лица.

Губернатор снова взмахнул рукой, и стражник рывком поднял обеих девушек. Кайвэн дрожала всем телом. Лене мельком взглянула на помост. Господин Ма смотрел на нее с ненавистью, а Пу И, превратившись в соляной столп, уставился в пол.

Послышались крики – злые, захлебывающиеся, как будто кому-то сжимали горло. Мужчины на помосте заволновались, а стражники подняли сабли. Затем раздался звук, похожий на скрежет железа по железу, и этот звук приближался. В комнату кого-то швырнули. Поначалу Лене не поняла, но, услышав стоны, хрипы и судорожное дыхание, осознала: они исходят от изуродованного человека, корчащегося на полу.

– Шань?.. – с ужасом выдохнула она.

Торговцу опиумом отрубили руки. Пропитанные кровью лохмотья скрывали культи. Должно быть, он испытывал адские мучения, и звуки, вырывающиеся из его горла, были наижутчайшими. Лене схватила Кайвэн за руку, чтобы не упасть, но Кайвэн и сама дрожала как осиновый лист, едва держась на ногах.

Лицо Шаня представляло собой кровавую лепешку. Одного глаза не было, осталась только черная впадина, второй глаз опух. Но самым ужасным был его рот – темная зияющая дыра, из которой все еще сочилась кровь. На жуткое мгновение Лене показалось, что ему вырезали язык, но потом из этой окровавленной дыры вырвалось слово – искривленное болью и страданием, едва различимое:

– Спаси…

Содрогающееся, изувеченное тело, извиваясь, поползло в их сторону. Кайвэн закричала и попыталась убежать, но ее схватил один из стражников. Всепоглощающая паника понятна на любом языке – Кайвэн только что увидела, что ждет ее отца, а возможно, и ее саму.

– Спаси… – снова прохрипел Шань, пытаясь подняться.

Другой стражник подошел и наступил ему на шею. Шань рухнул на пол, продолжая дрожать. Из его рта вырывались лишь несвязные обрывки слов.

– Ваша честь… – начала было Лене и запнулась.

– Это он? – спокойно спросил губернатор на безупречном английском, который он, несомненно, выучил в одной из лучших школ Британской империи.

Лене смогла только кивнуть. Независимо от того, чью сторону она выберет, ее судьба уже предрешена.

Губернатор снова махнул рукой. Двое стражников схватили извивающееся тело. Торговец взвыл, изо рта у него потекла кровавая слюна.

– Спаси! – Крик превратился в истерический вопль, который мгновенно оборвался, как только стражники выволокли Шаня из комнаты. Возможно, он потерял сознание.

Дэн Тинчжэнь снова заговорил на китайском. Всего несколько слов, но их оказалось достаточно, чтобы в комнату ворвались солдаты и схватили Ма и его людей, сидевших на помосте. Ма отчаянно сопротивлялся, как и его свита, и в их яростные крики вплетался страх смерти.

– Bàba! – закричала Кайвэн. Ее голос резанул Лене по ушам. Девушка отчаянно пыталась вырваться из рук стражника. – Bàba!

Господина Ма вместе с приближенными увели прямо у них на глазах. Кайвэн упала на пол и теперь лежала, тихо всхлипывая. Лишь Пу И остался на месте. Он поднялся, но больше не сделал ни единого движения. С опущенной головой он ждал, какое решение вынесет губернатор.

Решение оказалось всего лишь кивком. Лене и Кайвэн схватил солдат и толкнул их к выходу.

– Méiyou! Méiyou! – кричала Кайвэн.

– Что происходит? – спросила Лене, пытаясь вырваться из стальной хватки. – Куда нас ведут? Что вы задумали? Я просто хотела купить чай!

Пу И шел за ними с опущенной головой. Лене бросила последний взгляд на губернатора, который стоял посреди пустой комнаты, окруженный роскошью, которая превратилась в прах.

В отчаянии Лене обратилась к юноше:

– Пу И! Я спасла тебя!

Он поднял голову и обрушил на нее гневный взгляд. Узкие ноздри раздулись от с трудом сдерживаемой ярости.

– Молчи! – резко бросил он.

– Пу И, – взмолилась Кайвэн. Слезы ручьями стекали по ее лицу. Она заговорила на китайском, и, даже не