Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Кто там? – спросила она.

– Это всего лишь я, – послышался тихий, но отчетливый голос Энтони Бабингтона.

Он вышел из тени и направился к ней; на его красивом и нежном лице не отражалось никаких эмоций. За те несколько недель, что он жил здесь, она ни разу не видела его улыбающимся: не спускающим с нее глаз – часто, но улыбающимся – никогда.

– Энтони, я не знала, что ты здесь. У тебя здесь какие-то дела?

Присутствие мальчика было непонятно; иногда он казался старше своих одиннадцати лет, вероятно, из-за постоянной напряженности. Он до сих пор так ни с кем и не подружился и ни с кем не играл.

– Да, мне нужно было собрать со стола зеленые скатерти, вынести их и стряхнуть.

– Понятно. Можешь заниматься своим делом.

Однако Энтони, вместо того чтобы заниматься скатертями, подошел к письменному столу и остановился, глядя на бумагу.

«Хоть бы он ушел, – подумала Мария, – чтобы я смогла закончить письмо. А то скоро сюда придут и другие». Поскольку никому не разрешалось покидать замок, они никогда подолгу не отсутствовали.

Он упорно продолжал смотреть на письменный стол и наконец сказал:

– Вы пишете секретное письмо, – показывая при этом на маленькую чашечку с апельсиновым соком. – Вас выдает запах сока.

«Теперь он расскажет Шрусбери, – подумала Мария. – Как бы мне убедить его не делать этого?»

– Я знаю кое-что получше, чем фруктовые чернила, – сказал он. – Могу показать вам.

– С чего ты взял? – спросила она испуганно. – Зачем мне писать секретные письма? Я лишь тренировалась. Так, на случай, если мне вдруг понадобится.

– Тогда попробуйте мой метод. – Он взглянул на нее из-под шапки волос, которые нависли ему на лоб.

– Нет, ведь, если Шрусбери увидит, чем я занимаюсь, он заподозрит меня в греховных делах. Ты же знаешь, любой секрет – это грех. – Она улыбнулась мальчику, пытаясь превратить их разговор в игру, чтобы позднее он забыл об этом. Сейчас он представлял для нее опасность.

– Тогда мы оба будем грешниками, – сказал он, скривив губы в подобии улыбки. – Нужно пользоваться квасцами. Апельсиновые и лимонные чернила имеют большой недостаток. Нагретая и прочитанная бумага должна быть уничтожена. Квасцы тоже невидимы. Их можно прочитать только в том случае, если бумагу или ткань намочить и подержать над огнем. После того как бумага высохнет, текст снова станет невидимым. Поэтому нет нужды заботиться о его уничтожении. И значит, можно использовать гораздо больше вещей для передачи таких писем.

Она в изумлении смотрела на этого маленького мальчика, обладавшего такими знаниями – казалось, эти знания шли от самого дьявола.

– Откуда ты это знаешь?

– Как говорит наш добрый Шрусбери, я преуспел в книгах, – ответил он. – Но я не рассказал вам весь рецепт. Есть кое-что еще.

– А что ты хочешь взамен?

– Я хочу получить четки, освященные папой, – ответил он мгновенно. – Я слышал, что у вас их несколько. Мне бы очень хотелось иметь такие четки.

Так, значит, он католик!

– Если ты обещаешь хранить их как зеницу ока, а то ведь теперь такие четки в эту страну не привозят, – сказала она.

Или он просто прикидывается католиком, чтобы втереться к ней в доверие? А если он еретик и четки нужны ему, чтобы осквернить святую вещь?

А может, он занимается колдовством и хочет использовать их для злого умысла?..

– Вам не следует бояться меня, – сказал он, будто прочитав ее мысли. Он замер в выжидательной позе, и она поняла, что он хочет получить четки немедленно.

Она подошла к сундуку, где хранила некоторые личные вещи, и нашла резные четки из слоновой кости, освященные святым отцом. Вытащив их из сундука, она подошла к мальчику и положила четки ему в протянутую руку.

Он внимательно осмотрел их, будто редчайшую драгоценность. Потом сжал в ладони.

– Замечательно. А вот и остальная часть рецепта, – сказал он быстро. – Прежде чем воспользоваться квасцами, их нужно подержать двадцать четыре часа в чистой воде до полного растворения. Можете писать этим раствором на белой бумаге, на белой льняной ткани или на белой тафте. Все, что вы напишете, будет невидимо до тех пор, пока вы не опустите письмо в миску с водой, а потом не подержите его над огнем. Тогда все написанное проявится и будет видно, пока бумага не высохнет снова. Можно сделать надрезы на бумаге или на материале, чтобы знать, что на нем есть тайнопись, тогда это письмо можно перечитывать сколько угодно.

– А ты сам этим пользовался?

– Много раз.

– А где достать квасцы? Гораздо проще попросить лимон.

– Я могу принести немного. Мне разрешают выходить из замка, потому что я местный и еще ребенок. – Он ухмыльнулся и бросил на нее озорной взгляд.

Чарльз Бейли сошел с корабля, прибывшего в Дувр из Фландрии. Весенний ветер раздувал его одежду, и ему пришлось поплотнее запахнуть ее на груди, чтобы, не дай бог, не потерять спрятанную под рубашку почту. В доке было полно народу. Высоко наверху он увидел замок; люди в замке, казавшиеся совсем маленькими, смотрели на корабли, заходящие в порт.

Он поспешил к дороге, ведущей в Лондон. Неожиданно он почувствовал, как чьи-то руки хватают и тащат его в сторону.

– Вот он! – сказал кто-то. – Обыщите его!

Опять чьи-то руки залезли ему под рубашку и вытащили мешочек, откуда извлекли связку писем.

– Нет! – Он попытался отбиться. – Кто вы? По какому праву?..

– По приказу Уолсингема, – сказал один из них. – Уолсингем, слышал такое имя? Сесил? Ты о нем слышал?

– По какому праву?!

– По приказу королевы Англии! Ты о ней слышал?

Глава 6

– Так, они у нас? – поинтересовалась Елизавета. – Все?

Фрэнсис Уолсингем указал на бумаги, лежащие на столе, который занимал всю длину комнаты. Они были аккуратно разложены, и к каждому письму прикреплен ярлычок.

– Начинайте отсюда, ваше величество, – сказал он, указывая налево. – Здесь более ранние послания.

Первое было датировано октябрем 1568 года.

– Обратите внимание, что уже тогда она писала испанскому послу такие провокационные слова, как: «Передайте своему повелителю: если он поможет мне, то я стану королевой Англии через три месяца, и по всей стране будут служить мессу!» – прочел Уолсингем. – Это писалось как раз во время процесса.

Елизавета взяла письмо и прочитала его.

– Да, вы правы. – В ее голосе звучала угроза. – Моя дорогая кузина… А вскоре после этого она прислала мне вышивку в качестве новогоднего подарка. Я, конечно, как никто другой, понимаю, что узники обычно обещают очень многое первому встречному.

Уолсингем взглянул на нее.

– Напрасное сочувствие! А вот