Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Конец этой фразы как бы завис в воздухе: «…и боюсь, такими они уже никогда больше не будут; это еще одно, что навсегда оставлено в Шотландии. Еще одна жертва».

– Тогда помоги мне надеть парик, тот, что с рыжеватым отливом, – сказала Мария. – Как хорошо, что у меня есть ты, всегда готовая прийти на помощь! Говорят, что никто и никогда не видел настоящих волос Елизаветы, потому что она всегда носит парик.

Мария смотрела, как ее волосы исчезли под париком: подобно бриллианту, подаренному Норфолком, который она всегда носила на шее под одеждой. Норфолк… ее единственный путь к спасению. От него все еще не было известий; замок тщательно охранялся.

Ненадолго зашли Шрусбери и Бесс, принесшие подарки: шкатулочку из слоновой кости и увеличительное стекло на ручке из черного дерева. Затем Шрусбери представил принесшего торт мальчика, который до сих пор так и стоял, безмолвно глядя на собравшихся в комнате.

– Это мой новый протеже, Энтони Бабингтон, – сказал Шрусбери. – Он из старинной родовитой семьи, живущей здесь поблизости; его отец – мой хороший друг. Мне бы хотелось, чтобы вы позволили ему стать вашим пажом. После смерти отца для него не может быть лучшего утешения, чем возможность служить королеве в качестве ее пажа.

– А что ты скажешь на это? – спросила Мария, посмотрев на мальчика. Он был очень стройный, белокожий, с темными волосами. И совершенно не улыбался.

– Мне было бы очень приятно, – ответил он тихо, все еще без улыбки.

– Сколько тебе лет?

– Одиннадцать.

Одиннадцать. Этот странный, непонятный возраст, когда ты уже не ребенок, но еще и не мужчина. Его миндалевидные глаза были опущены.

– Одиннадцать… Ты знаешь латынь? Ты учил историю?

– Немного. – Губы чуть-чуть раздвинулись в мягкой улыбке.

– Ну, тогда хорошо. Полдня ты будешь прислуживать, а полдня учиться. Постараемся не очень переутомлять тебя уроками.

Шрусбери покачал головой:

– Они не покажутся ему утомительными. Он отличный паренек, по крайней мере в учебе. Возьмите и испытайте его.

«Сегодня Новый год, 1571-й

Новый год… пустая страница, на которой, возможно, мне удастся написать свою судьбу. Судьбу? А не моя ли судьба эта женщина в Лондоне? Я продолжаю писать королеве Елизавете, но все безрезультатно. Она обвиняет меня в организации мятежа на севере, в появлении папской буллы о ее отлучении от церкви. Она больше не пишет мне писем своей рукой, а только через секретаря.

Осенью здесь был Сесил. Я встретилась с этой знаменитой личностью, моим врагом. Он приехал с предложениями, которые в итоге могли бы восстановить меня на троне в Шотландии. Но они столь жестки, что было очевидно: он приехал лишь затем, чтобы потом сказать, что он пытался, но я была несговорчива. Одно из предложений заключалось в том, что принц Яков должен покинуть Шотландию и стать заложником Англии. Согласно другим предложениям, я должна в конце концов подтвердить Эдинбургский договор, отказаться от своего нынешнего права наследования английского трона и не выходить замуж без разрешения Елизаветы и лордов Шотландии.

Сесил оказался приятным человеком. Общение с ним мне понравилось. Он казался внимательным и открытым. Я чуть было не поверила, что действительно нравлюсь ему. И поверила бы, если бы меня не предупредили заранее, что он буквально умолял не посылать его ко мне с таким поручением и даже сказался больным. И еще он говорил про меня, что я использую „подслащенные забавы и развлечения, чтобы привлечь к себе мужчин“. Я не была с ним излишне любезна, когда он прибыл в Шеффилд, и вела себя с ним так, как хотела бы, чтобы он вел себя со мной. Отсюда он направился в Бакстон, расположенное поблизости местечко с горячими лечебными источниками. Кажется, у него подагра. Я сама хотела бы туда съездить, если не пройдет эта ужасная боль в суставах. Но без письменного разрешения Елизаветы мне туда не попасть.

Ни слова больше не было сказано и о том, что я должна „очиститься, оправдаться перед ней“. Очевидно, вся эта затея с самого начала была обречена и совершенно бессмысленна, что лишний раз доказало: это была всего лишь уловка, чтобы оправдать ее нежелание встречаться со мной.

Почему же она не хочет видеть меня? В чем истинные причины? Ведь никаких причин на самом деле не существует. Милосердие и мудрая политика управления государством требовали, чтобы она приняла меня. Она встречалась с лордами, участвовавшими в мятеже, которые не были близки ей по крови и не являются помазанниками Божьими. Встречалась с пиратами и мерзавцами, лишенными сана священниками и ренегатами, с известными убийцами вроде Леннокса, который убивал маленьких детей, бывших его заложниками в войне 1547 года, прежде чем между Англией и Шотландией был заключен мир. Мой собственный лорд Херрис, которому тогда было семь лет, стал единственным уцелевшим ребенком. Говорят, его мучают страшные кошмары и он боится оставаться один ночью. Однако Елизавета видится с ним! Она даже назначила его регентом Шотландии, а меня заставляет томиться в плену!

Она ненавидит меня. Она всегда меня ненавидела. Другого объяснения нет. Леннокс день и ночь взывает к ней о моей выдаче и казни.

15 марта 1571 года

Наконец, после стольких месяцев обмена зашифрованными посланиями и переговоров все планы готовы. Ридольфи удалось заполучить подпись графа Норфолка на письме, где он дает согласие стать католиком. Это было необходимо сделать, чтобы убедить графа Альбу или Филиппа в необходимости оказать помощь в моем освобождении. Вполне понятно, что они вряд ли горели бы желанием помогать протестанту стать претендентом на английский престол или же способствовать моему браку с протестантом. Теперь Ридольфи отправится в Брюссель, чтобы лично представить все это Альбе, а потом уже поедет в Рим и Испанию. Через Бейли слуга Лесли, епископа Росса, встретится с ним в Европе и будет помогать переправлять в Англию письма для меня, Лесли и Норфолка. Да поможет ему Бог!»

Мария заканчивала письмо к Норфолку, написанное драгоценным апельсиновым соком:

«…Только при этом условии я согласилась принять бриллиант, который Вы прислали с моим лордом Бойдом. Я всегда буду носить его на шее, невидимо для других, пока не смогу вернуть камень его владельцу вместе с собой.

Я так откровенна с Вами лишь потому, что Вы сами предоставили мне право решать этот вопрос. И дайте мне возможность услышать положительный ответ…»

Внезапно она почувствовала, что кто-то, затаив дыхание, стоит в углу комнаты. Она чувствовала присутствие человека. Она прикрыла написанное тайнописью письмо –