Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Весь 1112 год для Владимира Мономаха был крайне насыщен.

В июне пришла весть с Волыни о том, что 25 мая умер дорогобужский князь Давыд Игоревич. Человек, во многом вошедший, а точнее, вляпавшийся в историю благодаря своему паскудному поступку с ослеплением теребовльского князя Василько Ростиславича. Князь Давыд Игоревич, наверное, предчувствуя близость своей кончины, постарался на склоне лет сделать хоть что-то полезное для Родины и принял участие в походе против половцев в 1111 году. Искупило это его грехи или нет? Одному Богу известно.

Новость о смерти князя огорчила Мономаха. Владимир не испытывал к нему ни любви, ни ненависти. Ему было жаль безвременно покинувшего этот мир человека.

Грустную новость о кончине Давыда сменила череда приятных хлопот и торжеств. Одна за другой состоялись три свадьбы, к которым Мономах имел самое непосредственное отношение.

29 июня замуж за владимиро-волынского князя Ярослава, сына великого князя Святополка Изяславича, вышла внучка Мономаха, дочь его старшего сына Мстислава.

После внучки Мономах выдал замуж свою дочь Евфимию Владимировну за венгерского короля Коломана (или, как его еще называют, Кальмана).

Далее свадебные торжества вновь вернулись в Новгород, где старший сын Мономаха выдал в этом году замуж еще одну свою дочь. Мальмфрид, дочь Мстислава Владимировича, была выдана за норвежского конунга (короля) Сигурда Крестоносца.

Но завершился этот год для семьи Мономаха, как и прошлый, трагически. Летописец сообщает: «Преставилась Янка (Анна), дочь Всеволодова, сестра Владимирова, месяца ноября в 3‑й день. Положена была в церкви Святого Андрея, которую создал отец ее; тут ведь и постриглась, при церкви этой, девою».

Долго и тяжело переживал Владимир смерть своей родной сестры. Серый, промозглый ноябрь давил и угнетал. Одолеваемый горестью потери столь родного и близкого человека, Мономах сидел один, грустил, плакал, молился, размышлял: «Сперва не стало матери, потом отца, потом сводного, но ближе и дороже, чем родной брат, после умер дядька-пестун Твердислав, затем один за другим погибли два ближайших друга и соратника, ставшие родными, Ставр и Лучезар, погиб сын Изяслав, потом умерла первая жена Гита, потом умерла еще совсем молодая вторая жена Ефимия, затем одна за другой умерли две сводные сестры – Екатерина и Евпраксия, в прошлом году умерла мачеха, ставшая за долгие годы любимой и уважаемой, как родная мать, и вот теперь умерла родная сестра. Сколько еще? Сколько еще мне суждено пережить? Через полгода мне исполнится шестьдесят лет. Что еще мне отпущено в жизни? Сколько лет? Сколько побед? Сколько бед? Сколько горечи и разочарований? Сколько любви и радости? Что я еще сделаю для земли родной? Что я сделаю для семьи любимой? Не знаю. Никто не знает. Это одному Господу Богу ведомо. Как бы тяжело ни было, а уныние – это большой грех. А значит, не надо унывать. Мне еще надо жить. Надо вершить. Поднимать детей, внуков. Служить земле родной так, как могу, столько, сколько смогу. А мы еще поживем. Мы еще будем вершить и творить. Ибо если живы, значит, обязаны вершить и творить. Не просто так Господь дарует нам эту жизнь. Нельзя прозябать в безделии. Перво-наперво лень надо гнать в три шеи, а ее чтобы обгоняли старость и хворь. Мы еще поживем! Какие наши годы! Эно, шестьдесят! Юнец безусый – вот что эти шестьдесят значат! Вон воевода Янь! Так он в свои девяносто киевскую дружину водит, да так водит, что тридцати- и сорокалетние мальцы завидуют ему! Белой завистью завидуют! Вот на кого надо равняться! Ишь, и шестидесяти не исполнилось, развел слезы! А ну-ка! Подъем! На коня – и в путь! Родина ждет! Родина зовет! Вперед! Навстречу свершениям! Навстречу победам! Помоги мне, Господи!» – Мономах перекрестился, на мгновение о чем-то задумался, встал и пошел.

1113 год стал судьбоносным для шестидесятилетнего переяславского князя Владимира Всеволодовича Мономаха.

6 апреля Русь праздновала Пасху. Великий князь Святополк Изяславич, отличавшийся отменным здоровьем, проводил эти светлые праздничные дни в кругу своей семьи, бояр и прочих близких лиц. Ничего не предвещало беды. После Пасхи Святополк разболелся и 16 апреля 1113 года скоропостижно умер.

В очередной раз надо всей Русской землей повис извечный вопрос: что будет дальше? А дальше в любом случае начиналась новая эпоха, которой суждено прийти на смену эпохе двадцатилетнего правления Святополка Изяславича.

«Колумб российских древностей», как называют великого русского историка Николая Михайловича Карамзина, в своей работе «История государства Российского» так завершил повествование, посвященное эпохе правления великого князя Святополка Изяславича: «Он имел все пороки малодушных: вероломство, неблагодарность, подозрительность, надменность в счастии и робость в бедствиях. При нем унизилось достоинство великого князя, и только сильная рука Мономахова держала его 20 лет на престоле, даруя победы Отечеству».

Часть 5. Владимир Мономах

Киевляне всегда недолюбливали своего князя Святополка. Но последние годы его затянувшегося двадцатилетнего правления стали апогеем алчности и скупости самого великого князя, его сына Мстислава, его бояр и евреев, населивших в то время в большом количестве Киев.

Летописец сообщает: «При нем много было насилия от князя людям; дома вельмож без вины искоренил, имение у многих отнял; великое было тогда нестроение и грабеж беззаконный».

Также сохранились в летописях и описания некоторых беззаконий как самого Святополка, так и его сына Мстислава: «Однажды вздорожала соль в Киеве (в то время соль являлась едва ли не самым ценным стратегическим товаром для населения), иноки Печерского монастыря помогали народу в такой нужде; Святополк, узнав об этом, пограбил соль у монахов, чтобы продать ее самому дорогою ценою; игумен Иоанн обличал ревностно его корыстолюбие и жестокость: князь заточил обличителя, но потом возвратил из опасения вооружить против себя Мономаха. Сын Святополка, Мстислав, был похож на отца: однажды разнеслась весть, что двое монахов нашли клад в пещере; Мстислав мучил без пощады этих монахов, выпытывая у них, где клад».

Бесконечные гибельные половецкие набеги и межкняжеские войны самым губительным образом сказывались на жизни населения. Даже если людям посчастливилось не погибнуть или не попасть в плен, они часто теряли свое имущество, которое либо сжигалось, либо похищалось. Лишенные нажитого тяжелым трудом своего добра, люди мгновенно оказывались в нищенском положении и были вынуждены брать средства для существования в долг под проценты – резы – или становиться наемными работниками – закупами – у богатых людей.

В православном вероисповедании запрещалось давать деньги в рост (под проценты), поэтому ростовщичеством (выдачей денег в долг под проценты) в основном занимались евреи, исповедовавшие иудаизм.

Огромные, ничем не регламентированные, фактически грабительские проценты, под