Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

зачем-то все эти годы, то, наверное, я для чего-то да нужен. Мне так думается. Не познать нам Божьего промысла. Однако надо оправдывать свое существование на этой земле. Раз я здесь, а двоих сыновей уже нет, значит, я должен трудиться и за себя, и за них. Так пойду я, друже, трудиться. Глядишь, в делах и заботах забудусь, и все не так на душе горестно и тяжко будет. Ну, ты не грусти тут один. Да за другим моим сыном Ярополком приглядывай. Прощевай, друже, будь здоров!»

После похорон Святослава разбитый горем Мономах оставил княжить в Переяславле своего сына Ярополка, а сам вернулся в Киев.

Старший сын Владимира, который княжил в Новгороде, вот уже двадцать шесть лет продолжал расширять, укреплять и украшать свой стольный город. В этом 1114 году Мстислав затеял большое строительство в Новгороде. Летописец сообщает: «В то же лето Мстислав заложил Новгород больше прежнего. В то же лето заложена была Ладога из камня на насыпи посадником Павлом при князе Мстиславе».

1115 год на Руси ознаменован грандиозным церковным событием.

Несколько лет назад новгород-северский князь Олег Святославич, возможно, пытаясь замолить грехи свои тяжкие, а быть может, смягчившись под старость лет душой и сердцем, сделал большое доброе дело для всей Русской земли. Олег построил каменную церковь и хотел перенести туда мощи первых русских святых – мучеников-страстотерпцев Бориса и Глеба из старой деревянной церкви, которая со временем обветшала.

Завершив строительство и украшение этой церкви, князь Олег неоднократно обращался к правившему тогда великому князю Святополку Изяславичу с просьбой перенести мощи святых страстотерпцев, но Святополк постоянно отказывал.

И вот теперь, весной 1115 года, к огромной радости самого Олега Святославича и всей Русской земли, великий князь Владимир Мономах взялся организовать это великое общерусское событие. Летописец, лично присутствовавший в те дни в Киеве, позднее очень подробно описал все предшествующее этому празднику и то, что происходило в столице Руси в дни, когда непосредственно состоялось само перенесение мощей святых мучеников:

«…После того как Владимир оковал святые раки (в 1102 году), Олег, сын Святославов, замыслил воздвигнуть каменную церковь взамен обрушившейся в Вышгороде. И, приведя мастеров, повелел им возвести церковь, дав им в изобилии все, что необходимо. И когда она была завершена и расписана, много раз обращался к Святополку, прося его перенести святых мучеников в построенную церковь. Тот же втуне оставлял труд его и не желал перенесения, так как не сам построил ту церковь.

Когда же Владимир стал владеть всею властью, он замыслил перенести святых страстотерпцев в построенную церковь и возвестил о том своей братии, Давыду и Олегу, так как те постоянно обращались к нему и понуждали его перенести святых. И собрал тогда Владимир сыновей своих, также и Давыд и Олег пришли со своими сыновьями в Вышгород. И митрополит Никифор собрал всех епископов: из Чернигова Феоктиста, из Переяславля Лазаря, Мину из Полоцка, Даниила из Юрьева, Никиту из Белгорода; и игуменов всех: Прохора Печерского, Савву от Святого Преображения, Сильвестра от Святого Михаила, Петра от Святой Богородицы Влахернской, Григория от Святого Андрея, и Феофила от Святого Димитрия, и всех прочих преподобных игуменов; и весь чин святительский и иноческий, и всех клириков, и все священство. И сошлось тут многое множество людей из всей Русской земли и из иных стран, и князья, и все бояре, и все старейшины, и воеводы всей Русской земли, и все власти всей страны – попросту говоря, тут были всякое множество, и всякая область, и все: богатые и убогие, здоровые и больные, так что переполнился весь город, и даже на городских стенах не помещались.

И в первый день месяца мая, в субботу второй недели по Пасхе, освятили церковь. На следующее утро, в святое воскресенье, во второй день того же месяца, начали петь утреню в обеих церквах (то есть старой деревянной и новой каменной). Сначала везли Бориса, возложив его на сани, которые были для того специально устроены (в те времена на Руси гроб или раку с телом или мощами усопшего перевозили на санях вне зависимости от времени года). И с ним шел Владимир с великим благоговением, а с ним митрополит и священство со свечами и кадилами. И пошли, волоча за огромные веревки, вельможи и все бояре, теснясь и давя друг друга. По обеим же сторонам пути, по которому волочили честные раки, устроены были ограждения, и из-за множества людей нельзя было ни идти, ни волочить их. Тогда Владимир повелел разбрасывать людям деньги, и меха, и паволоки. И, увидев это, люди повернули туда, а другие, напротив, оставив все то, к святым ракам стали приближаться, чтобы быть достойными прикоснуться к ним. И из всего множества людей, сколько ни было их, ни один не мог сдержать слез от радости и от великого веселия. И так едва смогли дотащить их. Так же и святого Глеба потом поставили на другие сани. И Давыд с ним, и епископы, и клирики, также и черноризцы, и бояре, и бесчисленное множество людей; и все восклицали: “Господи, помилуй” – и со слезами Бога призывали. И было такое преславное чудо. Когда везли святого Бориса, прошли без помех, только от людей теснота была; а когда святого Глеба повезли, остановились сани недвижимо. И когда потянули с силою, оборвалась веревка, хотя и была она очень толстой, такой, что едва мог человек обеими руками обхватить, и вот за один раз порвалась. Люди же восклицали: “Господи, помилуй!” И было многое множество людей по всему городу, и на стенах, и на забралах городских, словно пчелы, и изо всех уст голос исходил: “Господи, помилуй!”, словно гром. И так с утрени до литургии едва смогли провезти их в церковь».

После перенесения мощей святых мучеников-страстотерпцев Олег Святославич устроил шикарный пир для всех князей, бояр, дружин и многочисленного простого люда. Три дня Олег всех кормил, поил и одаривал дорогими подарками. Это был совершенно другой человек. Последние годы князь постоянно болел и редко выходил на люди в своем Новгороде-Северском. За полгода до торжеств Мономах видел Олега. Это был одрябший, высушенный и разбитый болезнями старик, с трудом передвигающий ноги. Сейчас же Олег будто помолодел лет на тридцать. Он был весел и энергичен, как в молодые годы. Душа и тело его расцвели и наполнились силами. Было видно: князь искренно рад, что успел завершить одно из самых главных и самых добрых дел своей жизни.

К середине мая все гости разъехались из Киева. А менее чем