Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

и к Отечеству, рванулись вслед за Владимиром на врага. Половцы не выдержали этого отчаянного натиска, дрогнули и побежали. В центре у сыновей Мономаха и справа у доброго друга отечества черниговского князя Давыда Святославича еще кипела лютая сеча. Ни один из заклятых врагов не хотел уступать. В один миг в центре и справа половцы увидели, что под натиском Мономаха слева их соплеменники стали отступать. Казалось, будто справа и в центре половцы только этого и ждали – их как подломило. Они повсеместно обратились в паническое бегство. Так летописец и записал: «И стал наступать Владимир с полками своими, и, увидев это, половцы обратились в бегство».

Русская рать бросилась за врагом, и еще многие версты были усеяны половецкими трупами. Летописец писал: «И побили их в понедельник страстной, месяца марта в 27‑й день. Избито было многое множество иноплеменников».

Отдав последние почести павшим воинам, оказав помощь раненым, отслужив молебны и воздав хвалу Господу Богу, князь Владимир Всеволодович Мономах повел свое войско домой.

Победа русского воинства над заклятым врагом была полнейшей и безоговорочной. Многие летописцы из разных городов в своих повествованиях описывали эту победу и тот эффект, который она произвела.

Один из летописцев записал на страницах своего пергамента: «Возвратились русские князья восвояси, к своим людям, со славою великою; и до всех стран дальних, то есть до греков, и венгров, и ляхов, и чехов, и даже и до Рима дошла она».

Другой летописец писал: «Пред его именем трепетали все страны, и по всем землям прошел страх о нем».

Автор «Слова о погибели Русской земли» в своем выдающемся повествовании позднее напишет: «А литва из болота на свет не показывалась, а венгры укрепляли каменные города свои железными воротами, чтобы их великий Владимир не покорил, а немцы радовались, что далеко они. Буртасы, черемисы и водь бортничали на великого князя Владимира. А кир Мануил, император Цареградский, страшился, потому и великие дары посылал к нему, чтобы великий князь Владимир Царьград у него не отнял».

Этот же летописец, создавший «Слово о погибели Русской земли», продолжает свое повествование: «Именем Мономаха половцы пугали своих детей в колыбели». Половцам на самом деле было чего бояться. В своем «Поучении» сам Мономах писал, что когда он мирился с кочевниками, то: «Отпустил из оков лучших князей половецких более ста человек». А когда время заключать один за другим бесполезные миры прошло и Мономах объявил половцам войну не на жизнь, а на смерть, тогда и результаты для степняков стали куда более печальны. В этом же «Поучении» Мономах напишет: «А врозь перебил их в то время около двухсот лучших мужей». Это только лично сам князь «врозь» перебил «лучших мужей», то есть более знатных половцев. Что же до простых воинов, то, видимо, им счету не было.

Именно после этой великой победы Владимир сделался, как написано в одной из летописей, «Наипаче же страшен поганым».

На Руси и далеко за ее пределами веками помнили об этой победе. Спустя сто лет после смерти Мономаха летописец, живший в Галиче в XIII веке, писал, что знаменитый князь Роман Мстиславич, который был праправнуком Мономаха, брал пример со своего великого предка: «Сей великий князь Роман, князь галицкий, подражал предку своему Мономаху, погубившему поганых язычников, называемых половцами, изгнавшему Отрока (хана) в Обезы (Грузия), за Железные врата (город Дербент). Тогда Владимир Мономах пил золотым шеломом из Дона и занял землю их всю, а окаянных половцев прогнал». Летописец сообщает нам, что, страшась русской угрозы, большая часть уцелевших степняков вынуждена была откочевать далеко от границ Руси и от грозного Мономаха. Они ушли не на сто – двести километров, а нашли себе пристанище только в Грузии. Могущественный половецкий хан Отрок, о котором здесь говорит летописец, только после смерти Владимира Мономаха вернулся из Грузии в Половецкую степь.

Летописи сообщают, что результатов столь грандиозного похода Мономаха устрашились все окрестные правители, а византийский император прислал Мономаху богатые дары, чтобы русский князь не шел на Царьград. Через несколько столетий на Руси на основании этих рассказов появилась легенда о «Мономаховых дарах». Якобы византийский император, устрашенный военными успехами Мономаха, в обмен на вечный мир передал князю из Царьграда коронационные регалии, которые включали в себя золотой царский венец, пояс и бармы (ожерелье). В XVI веке этот золотой царский венец стали называть шапкой Мономаха, которая в наши дни находится в экспозиции Оружейной палаты Московского Кремля, является древнейшей царской регалией и символизирует русское самодержавие. Все русские цари, от Ивана Грозного и до Ивана V, который был сводным братом и соправителем малолетнего царевича Петра (будущего императора Петра Великого), начинали свое правление венчанием на царство шапкой Мономаха. Однако к князю Владимиру Всеволодовичу Мономаху этот венец не имеет никакого отношения. Круглая золотая шапка была создана через несколько веков после смерти Владимира Мономаха. Ее изготовили восточные или греческие мастера. Кто именно? На этот вопрос у историков до сих пор нет однозначного ответа. Со временем золотая основа претерпела значительные дополнения: в ее основании закрепили соболиную опушку, по периметру золотые листы украсили крупными драгоценными камнями, а в верхней части венца с тех пор появилось своеобразное навершие с крестом. Известное выражение «Тяжела ты, шапка Мономаха» имеет иносказательный смысл, а сам венец сравнительно мало весит – всего 993 грамма. Шапка Мономаха в два раза легче большой императорской короны, которая весит 1876 граммов.

Вернувшись на свою горячо любимую Родину, Мономах занялся любимыми делами: хозяйством и воспитанием подраставших детей. Но долго это безмятежное время не продлилось в доме Владимира. 7 октября этого же 1111 года в Киеве умерла любимая, ценимая и уважаемая всеми горожанами и самим Мономахом его мачеха – княгиня Анна. Грусть и тоска снова захватили сердце Владимира. Хотя Анна уже была немолода и, как говорят в народе, «пожила свое», Владимиру было искренно жаль этого доброго и отзывчивого человека. У Анны непростая сложилась судьба. В молодости она лишилась родины и из родительского стана переехала на Русь. Ей повезло с мужем, князем Всеволодом Ярославичем. Они родили четырех детей, любили друг друга и жили вместе счастливо, но, к сожалению, недолго. Далее черная полоса наступила у княгини Анны, как и во всей Руси. Не успели высохнуть слезы после похорон мужа, как через месяц утонул сын Ростислав, а недавно одна за другой умерли две ее старшие дочери. Эти потери совершенно пошатнули здоровье разбитой горем княгини Анны. Она стала болеть. И вот ее жизненный путь пресекся. Но народная память о ее добрых делах надолго