Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Мстислава, как того старого воробья, на мякине не проведешь. Старший сын Мономаха, как и велел сделать его отец, заковал Глеба в тяжелые оковы и привел в Киев на суд великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха.

Разговор Мономаха с Глебом Всеславичем был короток:

– Ну, здрав будь, Глеб Всеславич. Скажи мне, князь, что помешало тебе выполнить данную тобою же в прошлом году клятву и жить мирно со всею Русскою землей? – Мономах ждал ответа от Глеба, но минский князь молчал. – Ну, что же ты молчишь? – Владимир еще подождал ответа, но Глеб, обуреваемый гордыней и яростью, продолжал молчать. – Ну, раз тебе нечего сказать, тогда слушай. Вот тебе моя воля! Раз ты в мире и согласии с людьми жить не можешь, то и нечего тебе делать среди людей. В темнице место таким лиходеям, как ты, да и тебе самому там место. Вот тебе весь мой сказ!

Глеба Всеславича заточили в темницу, в которой он через год, 13 сентября 1119 года, умер.

В самом начале 1119 года новости с Волыни, как гром среди ясного неба, грянули в Киеве. Во Владимире-Волынском 15 января внезапно умер молодой князь Роман Владимирович. Очередной беспощадный удар, который нанесла сама жизнь Владимиру Мономаху. В свои неполные шестьдесят шесть лет ему предстояло похоронить третьего сына. Стареющий великий князь очень сильно переживал горечь внезапной утраты столь молодого сына. Беспрестанно проливая слезы, он искал утешение в Боге, постоянно читал Священное Писание. В это тяжелое для Мономаха время ему оказывали всемерную помощь его близкие люди, но больше всех, волею судьбы, с Мономахом тяжесть обрушившейся на него беды разделили старший сын и Киевский митрополит Никифор.

Мстислав, оберегая разбитого горем отца, взвалил на свои могучие плечи всю тяжесть управления Русской землей. Обширную приграничную Владимиро-Волынскую землю нельзя было оставлять без князя, тем более с учетом того, что где-то скитался беглый Ярославец. Мстислав, посоветовавшись с отцом, отправил в стратегически важный Владимир-Волынский своего самого младшего брата Андрея.

В это же время мудрый старец митрополит врачевал зияющие душевные раны Владимира. Никифор, родом грек, был старше Мономаха. Ему было около восьмидесяти лет, но об этом совершенно нельзя было сказать, глядя на него, постоянно чем-то занятого, бодро куда-то спешащего, высохшего старичка с длинной белоснежной бородой. Никифор принял постриг у себя на родине, в Византии, еще в далекой юности, затем он много времени провел в паломничествах, странствуя по святым местам. Долгие годы он жил на Афоне, познавая сущность жизни и бытия в беседах с умудренными летами старцами, многие из которых за свою праведную жизнь позднее были причислены к лику святых. С годами у Никифора открылся целительский дар, и он спас жизни многим безнадежно больным. С Мономахом они одинаково свободно могли разговаривать как на русском, так и на греческом языках. Слыша греческую речь, родной язык своей матери, Владимир будто бы переносился в далекое, счастливое и безмятежное детство. В эти минуты великий князь, отрешаясь от бед, тягот и невзгод, бесконечных дел и забот, отдыхал душой и телом. Проводя время с полюбившимся его душе митрополитом, Мономах набирался физических, а главное, духовных и моральных сил.

Постепенно Владимир оправился от тяжелой потери сына Романа и понемногу стал возвращаться к общегосударственным делам. Но теперь, видя, что Русь находится в надежных руках Мстислава, Мономах не стал взваливать снова на себя весь груз управления государством, не концентрировал все многочисленные нити этого правления в своих руках, а принял роль мудрого наставника при правящем старшем сыне.

На Руси Никифор пребывал в сане митрополита Киевского уже четырнадцать лет. За это время он успел хорошо постичь своим острым, проницательным умом и всю нашу необъятную страну, и людей, ее населяющих, и сущность великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха.

До нашего времени сохранилось несколько посланий самого иерарха-грека. Одно из этих посланий «О посте» дает нам уникальную возможность увидеть великого князя глазами его просвещенного современника: «Что следует говорить такому князю, который больше на голой земле спит, и высоты дома избегает, и светлые одежды отвергает, и, по лесам ходя, нищенскую носит одежду и обувь, на лыжах бегая; и лишь по необходимости, в город входя, ради властительских дел в княжеские одежды облачаешься?! Ведомо нам, что для других ты обеды светлые готовишь, сам служишь и работаешь руками своими, и, когда другие объедаются и упиваются, ты сидишь и смотришь, как другие едят и упиваются, и, обходясь малой пищей и малым количеством воды, делаешь вид, что и ты с ними ешь и пьешь. Знаю, что с тех пор, как ты родился и утвердился в тебе ум, с того возраста, когда можно творить добро, руки твои, по благодати Божией, ко всем простираются. И никогда ты не прятал сокровищ, не считал золота или серебра, но все раздавал, черпая обеими руками, даже и до сих пор. Но сокровищница твоя, по Божьей благодати, неоскудима, раздаваема, но неисчерпаема».

В 1120 году великий князь Владимир Мономах при помощи своих сыновей решил нанести удар по окружавшим Русь враждебным соседям сразу в трех направлениях. В дикую степь против половцев он отправил сына Ярополка, княжившего в Переяславле. Летописец коротко упоминает об этом походе: «Ярополк ходил на половцев за Дон и, не найдя их, возвратился обратно». Половцы, устрашенные сокрушительными русскими ударами, настолько далеко откочевали, что в этом походе переяславскому князю, даже переправившись через Дон, не удалось их найти.

Другого своего сына, Юрия, правившего в «залесской» земле, Мономах отправил против волжских булгар (болгар). Поход у Юрия сложился успешно: он нанес ощутимый удар по нападавшим несколько лет назад на Русь восточным соседям. В летописи читаем: «Георгий (Юрий) Владимирович ходил на болгар (булгар) по Волге, и взял полон большой, и полки их победил, и, повоевав, пришел в здравии с честью и славой».

Далее эта же летопись упоминает о третьем походе сына Мономаха в этом году: «Тогда же послал Владимир Андрея с погаными на ляхов, и повоевали их». Самый младший сын великого князя Андрей княжил в приграничной Западной Руси. Бежавший из Владимира-Волынского Ярославец не прекращал плести интриги и пытался вернуть себе город с помощью иноземных войск.

Когда Мономаху стало известно, что Ярославец двинулся на Волынь во главе желающих поживиться за счет Русской земли ляхов, Владимир Всеволодович решил нанести упреждающий удар. Он отправил гонцов к «своим поганым», братьям Тугоркановичам, один из которых выдал свою дочь за младшего сына Мономаха, Андрея, с просьбой ударить объединенными силами тестя и зятя по ляхам. Тугорканович охотно согласился