От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

Карл берет коды Chanel, но освежает их. Юбки слегка укорочены, плечи едва заметно расширены. На что не могла не отреагировать журналистка Antenne 2, которой Карл ответит с юмором и ноткой провокации: «Нужно двигаться вперед, нужно идти в ногу со временем, в моде есть доля оппортунизма!» Однако все коды Chanel налицо: твид, цепочки, камелии, канотье, жемчужные ожерелья и даже розовый костюм!

Начиная с этого первого дефиле очень выделяется Инес. Она смеется, она производит впечатление клиентки, которая просто забежала поздороваться по-соседски. Она привносит этот легкий ветерок фантазии, от которого так хорошо.

Ее веселость и невероятная доброжелательность меня мгновенно покоряют. И не меня одну. Именно рядом с ней Карл выходит в конце показа, чтобы поприветствовать публику.

Затем он пробирается в зал, чтобы поцеловать Мадам Ханаэ Мори, сидящую среди публики. Жест, который игрой судьбы идеально символизирует передачу эстафеты в моей истории.

Этот первый показ был успешным, однако восприняли его неоднозначно. Для одних — Карл меняет слишком много, для других — недостаточно.

Мари-Элен де Ротшильд, бывшая клиентка Мадемуазель, заявляет в интервью для Women’s Wear Daily: «Кто-то должен рассказать ему о ней побольше. Ее пропорции были столь совершенны. Но никто не смог бы достичь этого с первого раза. Это придет».

Суровый удар. Но, к счастью, Le Monde в восторге. Что касается Antenne 2, журналистка, кажется, не слишком уверена в успехе коллекции, она завершает репортаж словами: «Верх шика — носить поддельный Chanel, созданный в самих ателье Chanel». Вероятно, эта маленькая колкость связана с тем, что Карл в то время работает и на другие бренды, — конечно, для Chloé, а также для Fendi, не забывая и о собственном бренде Karl Lagerfeld, который, впрочем, не достигнет ожидаемого успеха.

С официальным вступлением Карла в должность организация работы студии меняется. Появляются новые ассистенты. Видную роль играет Жиль Дюфур. Красивый молодой человек, и у него есть записная книжка с контактами бомонда. Он приводит на улицу Камбон свою племянницу, мадемуазель Виктуар де Кастеллан, Карл нанимает ее для работы с украшениями. Виктуар — правнучатая племянница Бони де Кастеллана, знаменитого денди Прекрасной эпохи. Именно такие родословные нравятся Карлу, ему нравится общество людей с частицей -de- в фамилии.

Мадам Мартин Картеджини занимается координацией между различными ателье, а также между ателье и вышивальщиком месье Лесажем.

Мадам Армель Сен-Млё отвечает за шляпы и обувь.

Кроме того, нанимают молодую стажерку. Ее зовут Виржини Виар. Кто мог тогда представить, что сорок лет спустя она заменит Карла? Разумеется, никто. Даже кажется, я слышала, как в студии в то время поговаривали, мол, далеко она не пойдет... В общем, никогда не стоит судить поспешно, жизнь полна сюрпризов и неожиданных поворотов.

Работать с Карлом мне понравилось сразу. Его эскизы настолько детализированы, что не приходится мучиться с интерпретациями. Тем не менее нередко случается прибегать и к своему творческому ви́дению, чтобы уточнить некоторые зарисовки... Конечно, всегда при этом сомневаясь: «Правильно ли мы трактовали его мысль?..»

Но однажды мне не удается воплотить его эскиз. Сколько ни пытаюсь сделать макет, вертя то так, то эдак, ничего не клеится. Я решаюсь пойти и поговорить с Карлом. Он мгновенно рвет эскиз и тут же рисует другой. С первого взгляда очевидно, что новый — намного понятнее и его будет проще реализовать. Карл протягивает его мне с улыбкой: «Все-таки сделать эскиз легче, чем создать макет». Мне сильно полегчало.

При работе с Карлом погрешности в исполнении не долго остаются незамеченными, а выговор может быть хлестким. Никогда не забуду тот день, когда бедный Пакито расположил карманы на высоте, которая не понравилась Карлу. Резким тоном, который иногда напоминает тон Мадемуазель, Карл бросает: «Работать с инвалидами само по себе трудно, но со слепыми — еще труднее».

К счастью, такие ситуации — не повседневность. Карл в целом довольно любезен, и атмосфера часто расслабленная. Его озарения завораживают. Он умеет создавать что угодно и из чего угодно. Это становится игрой для всех.

Для него все — материал для творчества. А Виктуар де Кастеллан оказывается замечательным источником вдохновения. Она всегда появляется в каких-то невероятных нарядах. Балетные пачки, корсеты, купленные в районе Пигаль, аксессуары из лондонских сувенирных магазинов, уши Микки Мауса и прочие безделушки — она все это смешивает, весело и с озорством.

Карл наблюдает, забавляется, и на следующем показе наша Инес производит фурор в костюме с фокю [10], который я для нее сделала... Типичный костюм Chanel с милой маленькой фокю из тюля, вдохновленной балетными пачками Виктуар. Виктуар мы обязаны и идеей сочетать косуху с вечерним платьем. Сегодня это может показаться почти банальным, но в 1980-х, в замкнутом мире высокой моды, это была самая что ни на есть провокация. Так же как и платье, которое я называю «Майя», в желто-черную полоску, — еще один оммаж Виктуар.

Карл любит, чтобы она выходила на подиум. Как и Инес, Виктуар делает это очень непринужденно и с замечательной фантазией. Этот ветерок сумасшедшинки, вероятно, заставляет Мадемуазель переворачиваться в гробу. Но как говорит Карл: «Если она ворочается, значит, она не умерла!»

Также он просит Виктуар придумывать бижутерию. Любые материалы дозволены — стразы, бакелит, кожа, перламутр, пластик, металл, стекло... И любые фантазии разрешены. Она овладевает мастерством постепенно, но талант ее очевиден. Настолько, что в конце 1990-х LVMH (Louis Vuitton Moët Hennessy) переманит ее для создания линии ювелирных украшений Dior. Тогда у нее возникнет идея делать украшения-побрякушки, подобные детским, но из драгоценных камней. Успех будет ошеломляющим.

Но в 1980-е годы главной музой Карла, конечно, была Инес. Инес — красивая, улыбчивая, искрящаяся. Обворожительная. Она любит смеяться и создает в студии потрясающую атмосферу.

Инес — это еще и фигура, о которой мечтает мир моды: 181 см роста при 55 кг. Мадемуазель обожала бы ее.

Инес обладает воображением, свойственным аристократии, у которой нет таких проблем, как у остального мира. При этом она никогда не относится к себе серьезно.

Когда Карл предлагает ей эксклюзивный контракт, он полностью меняет правила игры: забирает ее у всех остальных домов моды. Теперь она здесь и только здесь, каждый день в его распоряжении — как для творческого процесса, примерок, рекламных кампаний и связей с общественностью, так и для каждого показа.

В мире моды ее теперь называют Million Dollar Baby, «малышка на миллион долларов», поскольку, как она позднее напишет в своей книге, ей платят как минимум миллион франков в год.