Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

«материалистический сенсуализм», несомненно, вызвали всеобщее возмущение, а объяснения не только не успокоили его, но и окончательно добили философа. Что бы подумали в первых христианских общинах о том, кто, как Хоакин Сабина [33], стремился бы к удовольствию, обманывая боль? Или о его идее, что боги, если они вообще есть, совсем не интересуются человеческими делами? Или о его аргументах, отрицающих существование бессмертной души? Вряд ли они оценили бы. Как утверждает Стродах [34], боги никак не влияли на материалистический взгляд Эпикура на мир. Итак, материалист, враг боли и подозрительно близок к атеизму. Стоит ли удивляться, что, как только христианство захватило бразды правления западной культурой, учение Эпикура, его мысли и само его существование были преданы забвению? Мы знаем, что он оставил более 300 рукописей, но из его трудов сохранились только три письма и несколько максим. Стоики на пару с христианами ухитрились «отменить» Эпикура, и его имя вернулось из забвения лишь в эпоху Возрождения.

Но не стоит перекладывать всю ответственность за демонизацию Эпикура на христианство; в иудаизме термином «эпикорос» обозначают еретика, неверного. Хотя в священных книгах иудаизма не уточняется, что термин восходит к имени древнегреческого философа, это четко дает понять еврейско-римский историк Иосиф Флавий, когда пишет в своих «Иудейских древностях» про «эпикурейцев, отвергающих предопределение в жизни и уверяющих, будто Господь не заботится о делах мирских, будто вселенная не управляется верховным и стоя́щим выше всех превратностей Существом, и говорящих, что вселенная развивается сама собою, без определенного плана, самостоятельно, без руководителя и направителя» [35].

В схватке с главными мировыми религиями у кроткого, смиренного греческого философа, почившего несколько столетий назад, шансов не было изначально.

Убить идею сложно, это все знают, но попытаться можно, и христианство, по сути, проделало в этом плане неплохую работу с эпикурейством. Наиболее эффективным для этой цели приемом является так называемая подмена тезиса, или соломенное чучело: идеи, которые нужно опровергнуть, преувеличиваются, подменяются и искажаются, а затем ведется атака на эти абсурдные, ставшие гораздо более легкой мишенью аргументы. В случае с эпикурейством все оказалось просто: достаточно было отождествить весьма умеренные утверждения Эпикура о наслаждении с высказываниями некоторых из его самых рьяных последователей (да, де Сад, мы говорим о тебе) или радикальных гедонистов эпохи римского упадка, мысль которых, предположительно, сводилась к фразе «наслаждайтесь, наслаждайтесь, мир идет к концу» (замените слово «наслаждайтесь» на то, что больше подходит по контексту).

И вот Эпикур вплоть до конца Средневековья становится для западной мысли главным злодеем, запертым в раскаленной гробнице в шестом круге «Ада» Данте в наказание за распространение ереси, обвиненный во всех излишествах, прошлых и будущих. Бедняга Эпикур, который в одном из немногих сохранившихся писем просит друга: «Пришли мне горшочек сыра, чтобы можно было пороскошествовать, когда захочется» [36]. Пороскошествовать горшочком свежего сыра. Вот где заканчивались излишества Эпикура, которого гораздо больше интересовало, с кем он делит пищу, чем то, что на столе, и единственный грех его заключался в том, что он был умерен до скуки, ел мало и только полезное, например самостоятельно выращенные фрукты и овощи, да изредка рыбу и сыр. В Эпикуре нам стоило бы видеть не столько идейного вдохновителя римских пиршеств, сколько святого покровителя фермерских продуктов и органической еды.

Сад Эпикура

Говорят, что над входом в Сад Эпикура висела надпись «Входи, чужеземец! Тебя встретит радушный хозяин хлебом и вином в избытке, ибо здесь твои аппетиты будут удовлетворены, а не раздразнены». Ничего общего с табличкой платоновской Академии, гласившей: «Не знающий геометрии да не войдет», что напоминает современную «Осторожно, злая собака».

Неизвестно, намеренно ли, но получилось так, что Эпикур купил недвижимость в том же районе, где у Платона была Академия. Более чем вероятно, что знаменитый Сад на самом деле был небольшим домом на окраине города, окруженным участком с овощами, фруктовыми и оливковыми деревьями. Цицерон побывал там и остался разочарован его незначительностью; ничего похожего на деревушку, которая позволяла ему наслаждаться буколической сельской жизнью в Лации.

Желающим изучать философию в Древней Греции не составляло труда найти подходящую школу. Выбор был велик!

Сад не был ни местом подготовки будущих политических лидеров, как платоновское детище (Эпикур даже советовал своим друзьям не соваться в политику), ни своего рода научно-исследовательским центром, как аристотелевский ликей. В доме Эпикура они говорили о счастье, в саду взращивали еду и дружбу. Друзья встречались под открытым небом, чтобы вкусить плодов своего труда, поразмышлять о свободе, избавиться от страха смерти и посмеяться — словом, для всего того, что некоторые считают грехом. Сад был тихой гаванью для всех, кому нужно было убежать от мира, раздираемого постоянными конфликтами; местом, где никто не чувствовал себя осуждаемым или отвергнутым, но был сердечно принят единомышленниками. В Саду не было ни изгоев, ни рабов, ни блудниц — лишь друзья, обедающие за одним столом и получающие от жизни огромное удовольствие.

Ох уж этот горшочек сыра

Сыр присутствует в Греции еще с мифологических времен, а его «изобретение» приписывают Аристею, сыну Аполлона и Кирены, по прозвищу Покровитель Пчел (отсюда и греческий обычай есть сыр с небольшим количеством меда, сохранившийся до наших дней). Нимфы научили Аристея сквашивать творог, разводить пчел и сажать оливковые деревья для сбора маслин. Оливковое масло, сыр и мед, чего еще можно желать?

Сыр, почти всегда свежий (плавленый сыр стоил в три раза дороже и был не всем по карману), был в основном козьим или овечьим. Крупный рогатый скот разводили в считаных районах Греции. Этот свежий сыр обычно использовали в приготовлении соленых блюд, но чаще всего подавали в виде десерта, смешивая с мукой, медом, маслом, изюмом и миндалем. Это описание очень напоминает знаменитые сицилийские канноли.

Страсть греков к сыру уходит корнями в глубокую древность. Гомер рассказывает, как Одиссей с риском для жизни умыкнул его у циклопа Полифема:

Быстро в пещеру вошли мы, но в ней не застали циклопа.

Жирных коз и овец он пас на лугу недалеком.

Всё внимательно мы оглядели, вошедши в пещеру.

Полны были корзины сыров; ягнята, козлята

В стойлах теснились; по возрасту он разместил их отдельно;

Старших со старшими, средних со средними, новорожденных

С новорожденными; сывороткой были полны все сосуды,

Там же подойники, ведра стояли, готовые к дойке.

Спутники тотчас меня горячо уговаривать стали,

Взявши