Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

запрета употреблять мясо во время Великого поста. В своих письмах к блаженному Августину Кентерберийскому он хвастался, что в его общине воздерживаются «от мяса и всего, что происходит от мяса: молока, сыра и яиц».

А вот и пять форм чревоугодия [40]:

• Praepropere (поспешно), или есть, опережая должное время (прощай, индустрия аперитивов).

• Laute (роскошно), или жаждать дорогих яств (тут все непросто, ведь в наше время к роскоши можно причислить и просто вкусный помидор).

• Nimis (чрезмерно), или превышать меру, поглощая излишне много (весь север Испании живет во грехе).

• Ardenter (жадно), или грешить самим пылом неумеренной страсти (не самый радужный прогноз для современной жизни с ее спешкой).

• Studiose (изысканно), или требовать изысканного приготовления (прощай, Ферран Адрия [41]).

Все они для Григория Двоеслова имеют шесть последствий (одно из них — двойное):

• Затуманивает разум.

• Сковывает ноги.

• Вызывает слепоту и сонливость.

• Является вратами уныния.

• Является сестрой похоти.

• Является матерью «неуместного веселья, непристойного шутовства, нечистоты, пустословия и тупости ума в том, что касается разумения» [42].

Тексты того времени без колебаний заявляют, что чревоугодие — грех, свойственный монахам. На самом деле, если ваша машина времени застрянет в Средневековье и вам придется выбирать между дворцовой кухней и монастырской трапезной, то, как проницательный читатель, вы должны без колебаний выбрать последнюю: с большей долей вероятности монастырь окажется лучше обеспечен продуктами, которые местные крестьяне поставляют в качестве десятины. Во многих монастырях были изобретены рецепты, ревностно охраняемые и по сей день, ну или настолько ревностно, насколько вообще что-то может охраняться в наши дни интернета и печати по требованию (print on demand). Их систематизировал и задокументировал Жауме Фабрега в своей важнейшей книге «Монастырская кухня: Рецепты наших монастырей» (Cuina monàstica: Les receptes dels nostres monestirs). Любители сильных ощущений и оригинальных источников могут поискать «Книгу Святого Сови» (Llibre de Sent Soví) с рецептами 1324 г., написанную на каталанском языке; имя автора не сохранилось, но все указывает на то, что он был монахом, предположительно францисканцем Франсеском Эшименисом.

Если вас не шокируют советы, как отбить голову курицы, чтобы улучшить вкус бульона, то Llibre de Sent Soví — упоительное чтение

Хотя к концу Средневековья вельможи, короли и знать вообще начали понимать преимущество наличия высококлассных поваров в своем услужении. Так и родились первые кулинарные знаменитости калибра Йоханнеса Бокенхайма (на кухне папы Мартина V), чей «Апельсиновый омлет для проституток и проходимцев», включенный в «Кулинарные записи» (Registrum coquinae), пользуется заслуженной славой. Рецепт выглядит так: «Как приготовить апельсиновый омлет: возьмите яйца и разбейте их, и апельсинов, сколько захотите. Смешайте сок этих апельсинов с яйцами и сахаром, затем растопите в сковороде жир и вылейте в нее яйца. Этот рецепт подходит проходимцам и бесстыжим потаскухам».

Блаженный Августин: обращенный, который знает, о чем говорит

Господь любит кающегося. Блаженный Августин, вкусивший все и знающий, о чем говорит, также критиковал чревоугодие, а вы уже в курсе, что происходит с обращенными: нет никого более ревностного в воздержании от того, чем он злоупотреблял раньше, и более догматичного в осуждении, когда он видит, как другие получают удовольствие даже при совершенной умеренности. Августин полагал, что простое наслаждение любой пищей уже является грехом. То есть он ничего не имел против того, чтобы люди ели и пили, но только если они не получают от этого удовольствия.

Поссидий, большой друг и биограф епископа Гиппонского, а не только его коллега по святости, рассказывает нам в «Житии Блаженного Августина», как изменились гастрономические пристрастия святого после того, как он насладился роскошью и удовольствиями на столах борделей Рима:

Пища его была умеренна, без излишеств, и за трапезой его было просто, без роскоши. Ради приходящих к нему он и сам мяса не вкушал, ибо помнил о немощи их. Вино же всегда держал, ибо знал и учил, как сказано у апостола: «Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою» [43]. Ровно то же писал сам Блаженный Августин в «Исповеди»: «Я боюсь не кушанья нечистого, но нечистой страсти. Я знаю, что Ною было позволено есть всякое мясо, употреблявшееся в пищу, что Илия восстановил свои силы мясом, что Иоанна, дивного постника, не осквернило употребление животной пищи, т.е. саранчи. И я знаю, что Исава прельстила чечевица, что Давид сам себя укорял за желание напиться, что Царь наш был искушаем не мясом, а хлебом. И народ в пустыне заслужил упрека не потому, что захотел мясной пищи, а потому, что, мечтая о еде, возроптал на Господа» [44]. В наставлениях же видно, что апостол Павел пишет Тимофею: «Впредь пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» [45]. За трапезой его встречались лишь серебряные ложки, а посуда для еды была деревянная и мраморная — не по бедности, но по собственному выбору. При этом он всегда угощал странников. За столом он больше любил душеполезное чтение, чем яства и питье. Против худшего из человеческих обычаев написал он на своем столе следующее: «Если кто любит тайно клеветать на отсутствующих, пусть знает — такие недостойны моей трапезы». Поэтому, помня обо всех гостях, он просил воздерживаться от множества праздных слов, пустых басен, излишних вымыслов и клеветы. Некоторые же епископы, забыв это писание, поступали напротив. Он же с ревностью обличил их, сказав: «Сотрите написанное мною, или я выйду из-за стола в свою келью». И не только он, но и другие присутствующие за его трапезой слышали это [46].

Заручась поддержкой Павла, Августин никогда не отказывался от хорошего вина; однако, возможно, излечившись от испуга, вызванного бурной юностью, он не мог вынести и мысли о пьянстве, не говоря уже о том, чтобы быть его свидетелем. Если прочитать его многочисленные филиппики против пьянства, то можно подумать, что христиане того времени, особенно духовенство, проводили свою жизнь пьяными как свиньи.

В своих письмах он также жалуется на то, что никто не воспринимает его всерьез, когда он горячо обличает пьянство, как рассказывает Адальбер-Гюстав Аман в книге «Повседневная жизнь в Северной Африке во времена Блаженного Августина» (La Vie quotidienne en Afrique du Nord au temps de Saint Augustin):

Читая многочисленные филиппики Августина против пьянства — одна из его обычных тем, — можно