Бургер для Маркса: Кулинарный взгляд на историю философии - Эдуардо Инфанте

Выгнав козлят и барашков из стойл, на корабль быстроходный

Их погрузить и пуститься в дорогу соленою влагой [37].

36. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1986. — С. 372.

35. Иосиф Флавий. Иудейские древности. В 2 т. Т. 2. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. — С. 46.

34. Джордж Стродах — философ, лингвист, переводил на английский язык и комментировал труды Эпикура.

37. Гомер. Илиада. Одиссея. — М.: Просвещение, 1987. — С. 192.

33. Хоакин Саби́на — испанский бард, внесший большой вклад в музыкальную культуру. Его песни сочетают острую социальную критику, романтику, иронию и гедонизм. После проблем со здоровьем смог вернуться на сцену.

32. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1986. — С. 369.

РЕЦЕПТ: КОЛОКИФОКЕФТЕДЕС (ГРЕЧЕСКИЕ ОЛАДЬИ ИЗ КАБАЧКОВ С СЫРОМ)

Возьмите продукты из Сада и сыр, что так нравился Эпикуру, для приготовления оладий, произнести название которых (ничего себе словечко!) сложнее, чем их сами испечь.

Ингредиенты:

• 1 кабачок

• 1 луковица

• соль

• 100 г сыра фета

• 100 г козьего сыра

• укроп

• петрушка

• мята

• 1 яйцо

• панировочные сухари

• мука

• оливковое масло

Способ приготовления:

• Натрите на терке кабачок и лук, выложите всё в дуршлаг, добавьте щепотку соли, чтобы овощи дали сок. Периодически отжимайте руками, чтобы ушла вся жидкость.

• Отдельно разомните в миске фету и козий сыр.

• Смешайте с мелко рубленными укропом, петрушкой и мятой, стараясь не переборщить с укропом, у которого очень сильный вкус.

• Когда из кабачка и лука стечет вся жидкость, добавьте их в миску, а также взбитое яйцо и две-три столовые ложки панировочных сухарей. Должна получиться смесь, из которой можно руками скатать шарики.

• Сформируйте шарики, обваляйте их в муке и обжарьте в большом количестве раскаленного оливкового масла.

РЕЦЕПТ: БРИАМ (ОВОЩНОЕ РАГУ ПО-ГРЕЧЕСКИ)

Даже если включать духовку в жаркое лето — занятие не из приятных, это овощное блюдо придаст вам бодрости. Используйте по возможности овощи из собственного огорода и обязательно ешьте в хорошей компании.

Ингредиенты:

• 1 баклажан

• 2 кабачка

• 1 луковица

• 1 картофелина

• 1 средний стебель лука-порея

• соль

• черный перец

• оливковое масло

• 1 лимон

• сыр фета

• орегано

Способ приготовления:

• Вымойте большой баклажан и два кабачка и нарежьте их крупными кусками, выложите всё на противень.

• Очистите луковицу и большую картофелину и нарежьте их толстыми кружочками.

• Лук-порей очистите от внешних, более сухих листьев и тоже порежьте.

• Приправьте солью и черным перцем и очень щедро полейте оливковым маслом, понадобится около двух половников. Сбрызните соком одного лимона и хорошенько перемешайте, чтобы все овощи погрузились в масло.

• Запекайте в духовке 45 минут при 200 °С, время от времени помешивая.

• Подавайте рагу с кубиками сыра фета и орегано по вкусу.

5

Философия христианского Средневековья

Божественные котлы

Средние века заслуженно снискали дурную славу почти во всех отношениях, и одно из них — (скудное) разнообразие как в кулинарии, так и в мышлении, которые тут снова идут рука об руку. За десять веков и первая, и второе мало изменились, находясь под пристальным вниманием Церкви: четыре месяца в году было запрещено употреблять мясо, молочные продукты и яйца, что в любом случае, должно быть, проходило незаметно для простого народа, который не смог бы позволить себе эти продукты. И если уж употребление мяса жестко регулировалось, то про свободомыслие лучше вообще не заикаться. Если не верите, спросите у Джордано Бруно.

Целью говения было наказывать тело и тем самым придавать сил душе, но на бумаге это выражалось в виде череды сложных и обременительных предписаний. Бриджит Энн Хениш пишет в книге «Пост и праздник: Еда в средневековом обществе» (Fast and Feast: Food in Medieval Society): «В природе существа человеческого воздвигнуть тюрьму из норм и правил, дабы запереться в ней, а затем направить свою изобретательность и усилия на их новое толкование и тем самым открыть себе путь к свободе». Великий пост был тяжелым испытанием, и требовались ухищрения, чтобы уклониться от него. Не было никакой возможности избежать этого многодневного голодания, но можно было по крайней мере утопить свои печали в питье: с самого начала было заведено, что жидкость не нарушает пост, и тщательно задокументированная Библия подтверждала принятое Церковью решение текстами наподобие подписанного непререкаемым авторитетом, святым апостолом Павлом: «Впредь пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» [38].

В этом смысле Средние века можно определить как постоянную борьбу мысли и жизни за то, чтобы вырваться из тюрьмы религиозных догм; успехи на обоих фронтах были незначительными, но можно по крайней мере похвастаться примерами изобретательности, достойными Ласарильо [39]. Например, любое живущее в воде животное причислялось к рыбе, включая бобров, которые, по-видимому, считались деликатесом. А еще рассказывают историю о хитроумных монахах, которые бросили в реку свинью, чтобы другие вытащили ее ниже по течению и она чудесным образом превратилась в разрешенный в дни Великого поста продукт.

Философская мысль отцов Церкви в отношении кулинарии сводится к одному-единственному тезису: чревоугодию. И одержимости у них было не отнять. Иоанн Златоуст, один из отцов Восточной церкви, считал чревоугодие источником первородного греха, воспринимая его буквально как неудержимое желание Евы откусить яблоко и втянуть в ту же передрягу слюнтяя Адама.

Но из всех отцов Церкви больше всего строк теме чревоугодия посвятил Григорий Великий (Двоеслов), который определяет его как «алчность живота»: для него излишество за столом — это оскорбление Бога и слабость духа, привязывающая наше тело к этой юдоли слез. «Невозможно вести духовную битву, не победив этого внутреннего врага, коим является чревоугодие, — убежденно говорит он нам. — Но грех обжорства управляет ими, и поэтому они теряют, из-за увлечения плотью, все, что они смело совершали; и пока живот не будет сдерживаться, все их добродетели будут перегружены сразу похотью плоти». А поскольку только смертные грехи способны убивать добродетели, вывод очевиден и незамедлителен: чревоугодие — смертный грех, и, вероятно, в порядке древности — первый.

Именно Григорию Великому мы обязаны идеей