Золотые жилы - Ирина Александровна Лазарева

Несмотря на то что во Франции и в Великобритании уже в декабре 1935 года знали о том, что Германия готовилась к вторжению в Рейнскую демилитаризованную зону, несмотря на заявления министра иностранных дел Франции о том, что Франция в ответ на вторжение немедленно объявит войну Германии, когда Гитлер все-таки ввел войска, отпора его армия не получила. 7 марта 1936 года Рейнская зона была захвачена силами всего одной немецкой дивизии. Притом Гитлер позднее признавал, что французы могли с легкостью выбить его дивизию за пределы Рейнской зоны, но по какой-то причине Франция бездействовала.

Единственное, что сделала Франция, – это утвердила договор с Москвой, 12 марта он был наконец ратифицирован. Однако согласно этой новой системе безопасности учитывались только интересы Франции, но не Советского Союза, потому что только Франция имела договоры о взаимопомощи с несколькими странами: Великобританией, СССР, странами Малой Антанты.

Впрочем, 1936-й принес и приятные моменты. В Испании при выборах в парламентах победил Народный фронт, объединивший социалистическую рабочую партию, левых республиканцев, республиканский союз, коммунистическую и каталонскую националистическую партии. Мало кто догадывался, насколько зыбкой была эта победа, – зыбкой, оттого что в мире укреплялся фашизм, а капиталисты и власть имущие Испании и не думали отступать после первого же поражения.

1 июня 1936 года открылся очередной пленум ЦК, на котором обсуждался доработанный проект конституции. Сталин был в крайне сложном положении, потому что проект мог расцениваться как веха, после которой произойдет перерождение власти, ее сближение с западными демократическими капиталистическими странами, что могло быть расценено как уступка мировыму империализму. Однако Сталин составил свой доклад так, что ему удалось не только избежать обвинений в ревизионизме и оппортунизме, но и обосновать необходимость новой конституции. Перечислив многочисленные достижения страны, он доказал, что Советский Союз готов к новому этапу.

Благодаря его блестящему докладу, имевшему выверенную структуру, никто не осмелился открыто возразить Сталину, потому что для этого потребовалось бы доказать, что страна не изменилась, не совершила промышленный рывок, не изменила социальный строй, не избавилась от голода, не осуществила широкомасштабных промышленных преобразований.

Тогда Молотов спросил:

– Есть ли желающие высказаться? Прошу записываться.

В зале воцарилось напряженное молчание. Не было ни восторга, ни рукоплескания, ни открытого отрицания. И все-таки то, что оппозиция безмолвствовала, еще не означало, что она так легко уступит свои права, которые считала законными. На том же заседании партократы всячески оттягивали срок принятия конституции, указывая на нецелесообразность проведения съезда в сентябре, как предлагали Сталин и Молотов, ссылаясь на то, что начало осени – напряженная пора сельскохозяйственных работ. В результате созыв VIII Всесоюзного съезда Советов был назначен на 25 ноября.

В таких тяжелых условиях непрерывного противостояния, к тому же с количественным перевесом оппозиции, продвигалась конституция. Более того, в это же время был раскрыт заговор, имевший целью совершить троцкистский переворот путем проведения террористических актов на шахтах, рудниках и заводах СССР. Вскоре состоялся открытый, показательный, гласный суд. Уже 25 августа 1936 года все шестнадцать подсудимых в соответствии с приговором были расстреляны.

Сразу после этого остальные заговорщики: Г. Л. Пятаков, К. Б. Радек, Е. А. Преображенский, Х. Г. Раковский – заклеймили троцкистов в своих статьях в газетах «Правда» и «Известия», пытаясь отмежеваться от обвиняемых. Однако ничто уже не могло спасти их самих, прочными путами связанных с Троцким.

В сентябре были арестованы уже небезызвестный читателю по берлинским махинациям в государственных закупках Г. Л. Пятаков и другие наркомы и высокопоставленные чиновники. Этот удар должен был упредить любые попытки сорвать принятие проекта конституции, намеченное на ноябрь 1936 года.

Вместе с тем в июле 1936 года в Испании случились тревожные события: вспыхнуло крупное восстание. Мятежники-монархисты, ставившие цель установить жесткую военную диктатуру, захватили крупнейшие города юга Испании, вынудив правительство уйти в отставку и отказавшись от переговоров с новым правительством.

Нацистские страны сразу же выступили с помощью мятежникам-реакционерам: немецкие и итальянские транспортные самолеты стали высаживаться на испанском аэродроме, обеспечив создание воздушного моста с испанским Марокко, откуда мятежники перебросили войска в континентальную Испанию.

Правительство Испании подавило бы мятеж своими силами при условии всеобщего невмешательства, однако даже в условиях, когда Германия и Италия не скрывали свою военную помощь, Франция и Великобритания поспешили вынудить двадцать пять европейских стран, в том числе и Советский Союз, подписать доктрину о невмешательстве.

Постепенно, за счет возрастающей военной помощи со стороны Италии, Германии и Португалии, мятежники начали наступление на Мадрид. Из Португалии пришло двадцать тысяч добровольцев, и она же предоставила свои аэродромы немецким и итальянским самолетам. Положение испанского правительства стало крайне тяжелым, народная армия была плохо вооружена и нуждалась буквально во всем: оружии, технике, медикаментах.

Перед Сталиным и его единомышленниками встала неразрешимая задача. С одной стороны, они не могли предать испанское правительство и допустить победу реакционных сил в дружественной стране. С другой стороны, оказать помощь союзнику – означало открыто выступить в защиту народовластия других стран и отказаться от политики невмешательства.

И все же в сентябре Сталин принял решение оказать Испании помощь, но тайно: с техники были сняты все таблички, которые могли быть доказательством того, что она произведена в СССР. Однако довольно скоро, уже в октябре, советская дипломатия перестала скрывать факт оказания помощи законному испанскому правительству, указывая на то, что Советский Союз свободен от обязательств, принятых на себя после подписания доктрины о невмешательстве, так как она не возымела действия, ведь Италия, Португалия, Германия все это время активно помогали мятежникам.

За этим последовал шквал обвинений в прессе демократических стран, в том числе США и Франции: советскому правительству вменяли в вину помощь законной власти Испании, при этом утверждалось, что помощь эта является не чем иным, как проявлением коммунистической агрессии. Мгновенно – как и всегда – западная пресса заклеймила СССР как сеятеля революции. Под угрозой оказалась судьба Восточного пакта.

25 ноября 1936 года на открытии Чрезвычайного VIII Всесоюзного съезда Советов СССР Сталин выступил с докладом, вновь обосновывая необходимость принятия конституции, утверждающей демократические выборы. Предвидя опасения партократов о том, что они будут смещены, Сталин сказал:

– Говорят, что это опасно, так как могут пролезть в верховные органы враждебные советской власти элементы, кое-кто из бывших белогвардейцев, кулаков, попов и так далее. Но чего тут, собственно, бояться? Волков бояться – в лес не ходить. Во-первых, не все бывшие кулаки, белогвардейцы или попы враждебны советской власти. Во-вторых, если народ кой-где и изберет враждебных людей, то это будет означать, что наша агитационная работа поставлена плохо, а мы вполне заслужили такой позор.