Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Керколди повесили на Хай-стрит. Он стоял лицом к замку Холируд, и его конусообразные башни были последним, что он видел. Но когда он умирал, его тело развернулось и он оказался лицом к полуденному солнцу, светившему из-за замка.

– Как и предсказывал Нокс, – бормотали люди, – его повесили в лучах солнца.

Страх сковал их души, и они молчали.

В Шотландии больше не осталось сторонников королевы.

Глава 10

Босуэлл наблюдал, как постепенно солнечные полоски солнца на полу камеры становились длиннее и длиннее. Скоро оно зайдет, и тогда наступит подобие темноты. В это время года не бывало темно даже в полночь. Но все же небо станет темно-сливового цвета и поможет ему скрыть то, чем он собирался заняться.

Сегодня ночью он совершит побег.

Момент был подходящий: благоприятный отлив, не кромешная тьма, да и стражи почти не будет, так как сегодня праздник – Середина лета, и люди гуляют всю ночь напролет, влюбленные назначают свидания в лесу, а управляющий замком устраивает шумное торжество: вино льется рекой, и звучит громкая музыка. Пять долгих лет Босуэлл наблюдал эту картину. Сегодня шестое празднование Середины лета.

Из года в год он видел, что в этот день никто не думал ни о какой охране, и веселье становилось все более бесшабашным. Вдоль побережья разжигали костры, крики подвыпивших людей, снующих по узким улицам, были слышны даже в замке. Все население Мальме принимало участие в общем веселье, все буквально сходили с ума. И потом еще несколько дней ходили словно одурманенные, ничего не помня после выпитого вина.

«Они считают, – подумал он, – что это ночь колдовства и магии. Пусть она поможет мне превратиться в невидимку! Влюбленные отправляются в эту ночь собирать семена папоротника, чтобы сделаться невидимыми, но сегодня никто так не нуждается в этом, как я».

Он хорошо изучил своих стражей: толстого Свена, распутного Тора и добросовестного Бьерна. За несколько лет он выучил датский и стал приятным, разговорчивым узником, чем и завоевал их доверие. Он часами слушал их беседы о женщинах, религии, болезнях и хорошо знал все их сильные и слабые стороны.

Комендант замка капитан Кос был простодушным, немного грубоватым парнем, который строжайше соблюдал установленные здесь правила. Покои короля Фредерика всегда были готовы к его приезду, белье было свежим и надушенным, однако король никогда не приезжал в замок. Босуэлл ни разу не удостоился у него аудиенции, и теперь она уже не состоится. Король забыл о нем, будто он вообще не существовал или был мертв. На самом же деле сам Фредерик был мертв – в политическом смысле – и не имел никакого будущего. Однако, будучи человеком осторожным, Фредерик никогда ни от чего не отказывался на всякий случай. Поэтому он и держал Босуэлла под стражей в своем замке в Мальме.

Сначала к Босуэллу допускали посетителей и его держали в курсе дел, происходящих за пределами Эресунна. Но годы шли, и посещения прекратились; что касается новостей, то ему пришлось довольствоваться рассказами стражников, а это были всего лишь городские сплетни, услышанные ими на улице. Из политических новостей он знал только главное: что Мария все еще узница и что, подобно ему, так ни разу не встретившемуся с королем Фредериком, Марии ни разу не довелось увидеться с Елизаветой. Он знал, что Нокс умер и что сторонники Марии в Шотландии не представляют собой никакой реальной силы. Он знал, что Елизавету отлучили от церкви, а лорда Джеймса убили. Он также слышал о зверствах Варфоломеевской ночи. Но каковы мотивы, не знал. Король Карл не только не помог ему, но даже не прочитал его письма. Письма Марии, а их было очень мало, приходили от случая к случаю. В них она умоляла его быть мужественным и помнить, что она ему верна.

Когда стражники отправятся в соседний двор любоваться отблесками костров, он и совершит свой побег. Его апартаменты были на первом этаже. Он уже давно очень осторожно расшатывал доски на задней стенке деревянной уборной, находившейся на внешней стене его помещения. Стена выходила прямо к морю и была хорошо укреплена, чтобы предотвратить то, к чему сейчас и стремился Босуэлл. Но проведенная за шесть долгих лет работа позволяла надеяться, что у него хватит сил за отпущенные ему десять минут раздвинуть доски. Затем пролезть в отверстие, спрыгнуть на берег и скрыться за скалой. Сегодня ночью это легко сделать: отлив обнажит камни, по которым он доберется до лодок. Они были привязаны, но по случаю праздника их никто не охранял.

А что потом? Выйти на лодке из гавани, спрятаться в рыбацкой деревушке, затем наняться матросом на большой торговый корабль, идущий по Балтийскому морю в Германию. Слава богу, он знает теперь датский и сможет придумать какую-нибудь правдоподобную историю.

«Среди моих предков, – подумал он, – были викинги с Шетландских островов, и в моих жилах течет их кровь, так что я вполне могу сойти за датчанина».

Солнце наконец зашло за горизонт, но, поскольку окна комнаты Босуэлла выходили на юг, в помещении еще долгое время было светло. Судя по звукам, доносившимся из соседней комнаты, готовилась смена караула. Наконец – ему казалось, будто прошло часа четыре, – смена караула прибыла – совсем молодой солдат. Ему не попасть на сегодняшнюю вечеринку, и потому он выпил заранее, пренебрегая распоряжением начальства. Босуэлл слышал, как он завалился на диван и вскоре захрапел.

Босуэлл быстро подошел к двери клозета. С собой у него ничего не было – ему не разрешали держать при себе ни денег, ни оружия. В побеге ему помогут лишь самообладание и сообразительность.

Он вытащил гвозди, которые много месяцев расшатывал, а потом тщательно вставлял обратно, чтобы никто не заметил, приоткрыл дверь и выскользнул наружу. Теперь нужно делать все как можно быстрее, пока не проснулся караульный и не заметил отсутствия пленника в комнате.

Задние доски, очень толстые, были забиты гвоздями с большими шляпками, но просоленный воздух и морские брызги сделали свое дело. Он надавил на доски плечом, моля Бога, чтобы не раздался треск.

Вняв его молитве, одна из досок немного подалась, а за ней и другая. Внезапный порыв свежего ветра ударил в лицо. Он надавил на третью доску и обрадовался, когда она тоже стронулась с места. Ну вот! Теперь можно пролезть. Он протиснулся между досками и повис в воздухе; в десяти футах под ним была огромная