Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Обоих?

– Над королевой Шотландии не было суда, и никто не выносил ей обвинительного приговора, – тихо изрекла Елизавета.

– Вот почему парламент хочет, чтобы над ней состоялся суд, если последует еще хотя бы один заговор. Нужно заставить ее отвечать за свои поступки! И если не сейчас, то в следующий раз обязательно.

– Вы думаете, следующий раз будет?

– Клянусь жизнью. – Сесил вздохнул и вытянул распухшую от подагры ногу. – Вы же слышали, что сказал Карл IX: эта бедняга не прекратит плести заговоры до тех пор, пока не лишится головы. Это свидетельствует об отсутствии большого ума, но узники иногда совершают безумные поступки, чтобы не сойти с ума и наполнить дни своего заточения каким-то смыслом. Иначе чем ей заниматься с утра до ночи? Шить? Молиться? Читать?

– Ну а чем еще заняты монахи? – выпалила Елизавета.

– Монахи избирали свою стезю в жизни и считают, что именно к этому имеют призвание. У Марии нет призвания быть узницей – об этом свидетельствуют все ее попытки бегства.

– Но у нее нет и призвания стать монархом. Это было очевидно еще тогда, когда она только возвращалась в Шотландию, чтобы стать ее королевой. Бедняга, есть ли у нее вообще к чему-то призвание?

– Много талантов, много дарований, но, возможно, ни одного призвания, – согласился Сесил. – В этом году было знамение – комета, появившаяся на небосклоне, – говорят, это знак того, что в Англии произойдет какая-то катастрофа. Скорее всего, это заговор с целью свергнуть вас! Сейчас только май.

– Комета!

– Помните комету 1066 года, которая предрекла вторжение норманнов? Над этим нельзя смеяться!

– Вы рассуждаете подобно темной деревенской жительнице, Сесил. Как не стыдно! Нет, я уже решила, что следует сделать, чтобы остановить шотландскую королеву. Я отдам приказ опубликовать письма из ларца. Вздор, который она писала своему любовнику Босуэллу! Пусть весь мир узнает об этом и осудит ее! А вместе с письмами я опубликую «Деяния королевы Шотландии», описанные Бьюкененом. Уж тогда никто не захочет возносить ее. Пока ведь с письмами знакомы только в Англии и Шотландии, да и то лишь узкий круг лиц. А теперь пусть их переведут и опубликуют также на французском и латыни, пусть простые люди в каждой стране знают, что она собой представляет! Простые люди – изобретенное Ноксом новое оружие. Что ж, другие тоже могут им воспользоваться!

– Ваше величество! Потрясающая мысль! – Впервые за все время пребывания в покоях Сесил улыбнулся. – Но вы уверены? Это все еще азартная игра. По-своему вы даже более дерзки, чем она. Теперь, когда она потеряла все, ей уже терять нечего. Вы же можете потерять очень многое, если не будете прислушиваться к здравым советам и предупреждениям ваших людей и Совета. Вы сохраняете жизнь змее, пригретой на груди, – и она жалит!

Елизавета рассмеялась:

– Змея на груди? Ну и выдумщик этот Уолсингем. – Она распахнула окно и выглянула наружу. – Нет никакой кометы.

– Вы тверды в своем намерении? Вы уже приняли решение?

– Да. Бросим вызов судьбе. Жребий брошен.

После ухода Сесила она облачилась в шелковый пеньюар темно-желтого цвета и, прежде чем отправиться в постель, подошла к письменному столу и села. Длинными тонкими пальцами машинально брала из корзиночки одну ягоду клубники за другой и отправляла в рот. Ягоды были необыкновенно вкусны и ароматны.

Елизавета писала поэму. Это была не любовная поэма и не одна из тех, что воспевают цветущий май или кого-то из римских богов.

ИТОГ ВРАЖДЫ

Сомненье будущих врагов мне нынче радость омрачает,

Подсказывает разум мне ловушек неприятных избегать,

Потоком льется ложь, а вера гаснет, убывает.

Ах, если б миром здравый смысл и мудрость стали управлять!

Но глупый вымысел у честолюбцев затмевает разум.

Его развеет ветер, и они прозреют разом.

Где вера есть, там милосердию царить,

А ложь бесплодна, ей недолго жить.

И честолюбцу ослепленные гордынею глаза

Раскроют те, кому лишь истина близка.

Вражды итог в том, чтоб совсем не сеять,

И не растить, а только жать и веять.

И никакой чужак не обретет здесь крова,

Мы не потерпим здесь присутствия чужого.

Наш заржавевший меч пусть первым поднят будет,

Чтоб обезглавить тех, кто жаждет перемен и избегает буден[14].

«Мария в своих стихах всегда пишет о любви, о страсти, – подумала Елизавета. – Я же пишу об Англии».

Она отложила лист бумаги в сторону.

«Я чувствую необходимость писать, но боюсь, моя поэма столь же неуклюжа, как Сесил. Мы так похожи друг на друга, – подумала она. – Не у каждого поэта есть крылья для полета».

2 июня герцог Норфолк был возведен на эшафот. На сей раз народ не был разочарован. После того как он произнес полагающуюся в таких случаях речь, где смешалось все – и христианское смирение, и слова прощания, – он положил голову на плаху. В то утро палач был в превосходной форме и отрубил голову с первого раза.

22 августа в Йорке точно так же был казнен выданный Шотландией граф Нортумберленд.

В тот же день подосланный Екатериной Медичи убийца сделал попытку убить в Париже лидера гугенотов адмирала Колиньи. Это произошло, когда многие гугеноты съехались на свадьбу Маргариты Валуа и Генриха Наваррского. Убийца промахнулся, ибо как раз в момент выстрела адмирал нагнулся, чтобы поправить туфлю. Пуля попала ему в руку. «За руку адмирала они поплатятся тридцатью тысячами рук католиков!» – воскликнули гугеноты, его последователи и сторонники.

Два дня спустя, в День святого Варфоломея – ежегодный праздник в честь апостола, с которого живьем содрали кожу, – католики Парижа под предводительством Гизов, ссылаясь на угрозу гугенотов, зверски убили прямо на улице четыре тысячи гугенотов – мужчин, женщин, детей. Герцог де Гиз самолично убил адмирала Колиньи. По булыжным мостовым парижских улиц текли реки крови.

В провинциях было убито еще шесть тысяч гугенотов.

Елизавета приняла французского посла в Вудстоке 6 сентября, на следующий день после своего 39-летия. Она была в трауре, как и все ее приближенные. Она заставила посла три дня ждать аудиенции, тем самым давая ему почувствовать всю сложность ситуации. Было убито столько протестантов, и она, королева-протестантка, была глубоко оскорблена этим.

Однако, когда аудиенция состоялась и Елизавета осталась с послом наедине, она была не столь жесткой. Судя по всему, она готова была принять официальную версию событий и поверить клятвенным заверениям короля продолжать дружеские отношения с